Category: эзотерика

Category was added automatically. Read all entries about "эзотерика".

Витковский

Очередное

МОСКВА ЦЫГАНСКАЯ

Колесо говорит, что оно колесо.
Если сломано – брось, потому как не жалко.
По-российски – зачем, по-цыгански – палсо:
на подобный вопрос не ответит гадалка.

И куда они шли, и откуда пришли?
Улетают века, как по ветру полова.
Притащились они из валашской земли
крепостными хористами графа Орлова.

Но едва ль не тоскует душа на цепи,
да и сердце покою нисколько не радо.
Что привычней цыгану: скитаться в степи,
или петь в «Мавритании» и в «Эльдорадо»?

Только, гордость порою в рукав запихав,
ты посмотришь в отчаянье в омут разверстый,
и внезапно подумавши «мерав те хав»*,
невзначай для гадже запоешь «шел мэ версты».

…Не страхует Россия от вечных невзгод,
окажись ты хоть знатной, хоть подлой породы.
Наплевать было им на семнадцатый год
но ничуть не плевать на тридцатые годы.

Тех, которых в Москву притащил Соколов
Поприжала держава в правах и привычках:
мужикам разрешили луженье котлов,
запретили гадалкам гадать в электричках.

В Уголке у цыган, не слыхать скрипачей;
порастает былое соленою коркой.
Позабыли о радости черных очей
две Грузинки с Медынкою и Живодеркой.

Если отдано всё, что получишь взамен?
То, что дьяволу отдано, - нужно ли Богу?
И цыганам оставили только «Ромен»,
как евреям – всего лишь одну синагогу.

И кибитка, и сердце сгорели дотла,
две гитары печально подводят итоги,
«Шел мэ версты» допеты, тропа довела
до десятой версты Ярославской дороги

Плюнь державе в глаза – ей что Божья роса,
улетает она, не следя за орбитой
и не знает, что табор ушел в небеса.
и не слышно аккорда гитары разбитой.

* хочу есть (цыг.)
Витковский

Мистика в полном смысле

ДВА КОЧЕГАРА

В андреевской бронзе, в последней тоске,
печально сидеть воронуше.
Никитским бульваром, спускаясь к реке,
плывут полумертвые души.

Как с площади ты угодил в этот двор –
спросил бы любой с непривычки.
Тут логика та, что уж если ты хвор –
тоскуй в монастырской больничке.

Легко обучить беспородных собак
что есть у кормления график.
Усастый сказал, уминая табак.
«Убрать или выбросить нафиг».

Попробуй приказ не исполнить такой:
глядишь – и потопнет гондолка.
Пришлось этот памятник спрятать в Донской,
но, к счастью, совсем ненадолго.

Возник через год юбилейный момент,
а Гоголь уж больно прославлен.
На месте на том же другой монумент
советскою властью поставлен.

Однако и прежний нашли пьедестал –
бывает ли сказка блаженней?
От прежнего места тот памятник встал
за сотни четыре саженей.

Немало в столице наломано дров,
как, впрочем, повсюду в России.
Пора, наконец, помянуть скульпторóв,
узнать, что за птицы такие.

Андреев, особо души не тягча,
к работе вставал спозаранок,
на метры погонные гнал Ильича,
а также скульптуры вакханок.

Второму – и славы досталось вдвойне,
он стал знаменит и возвышен.
Он скульптором Томским считался в стране,
а в паспорте значился – Гришин.

Коль бросить таланты двоих на весы,
то выйдет вполне одномастно,
ведь оба – прекрасно лепили усы
и лысину – тоже прекрасно.

Вот так и кончается вся недолга,
пред нами прекрасная пара:
попали в историю два сапога,
бессмертные два кочегара.

...Но чем же дополним мы действо сие?
Мы явим векам панораму,
где в каждом окне по печальной свинье,
взирает на данную драму.
Витковский

Далее по тексту...

МИСТИКА ФОНАРНАЯ

Древняя жуть и пора колдовства,
даль непрозрачна, темна и туманна.
Чтобы скорее сгорела Москва,
в ней фонарей понаставила Анна.

Город в объятиях пьяного сна.
Череп луны повляется лысый.
Только кончается час Кабана –
сразу же час начинается Крысы.

Шорох ли, скрип ли в пространстве пустом –
стены ответствуют эхом взаимным,
но лишь фонарщик с фонарным шестом
страшен бывает в потемках самим нам.

Мало ль подобных страшилищ окрест?
Чем-то возможно порою отвлечь их,
только выходит, что этот не ест
ну ничего, кроме душ человечьих.

Чуешь ли, слышишь ли, видишь ли ты:
невероятная и неживая
темень, что много темней темноты,
ползает, вдребезги ночь разбивая.

Чавкает, тянется всех уволочь
в омут бездонный, к себе на задворки,
в пропасть, где бешено кружится ночь,
поскони царство, и царство матёрки.

Кто попадает в ее погреба –
больше вовеки не выкажет норов.
С ложки фонарщик напоит раба
уксусным соком гнилых мухоморов.

Крыса заскачет, заскачет кабан,
тысячи прочих небесных диковин,
сотней копыт загремит в барабан
дикой охоты чудовищный ковен.

Вспыхнет огонь меж рогами козла,
прямо в зенит фонарем вырастая.
городу ясно, что этого зла
не уврачует Вальбурга святая.

...Было и сплыло, а нет, так и нет,
помощь спешила, да не подоспела.
То ли в забвение, то ли в рассвет
клонится в северном небе Капелла.

Танец безумия в небе иссяк,
гром утихает, души не колыша,
и дотлевает последний косяк
возле нетронутой плитки гашиша.
Витковский

В сети есть комментарии, их тоже я писал

МИХАИЛ ЕВГРАФОВИЧ И ЕЛИЗАВЕТА АПОЛЛОНОВНА. ПЕТЕРБУРГ. 1877

Компания слегка навеселе.
игрой себя заранее дурманя,
не движется: на ломберном столе
атласные колоды Шарлеманя.

До сдачи шаг, ну так бы и вперёд,
однако зреет яблоко раздора,
и Михаил Евграфович орёт
заранее на бедного партнёра.

Знай губернатор, что сдадут и где,
так пусть партнёр бы и глядел на двери,
пусть даже и ходил бы по нужде –
но стыдно сесть на ловленном мизере.

И жаль ему не двадцати рублёв.
но лишь самой забавы стариковской,
где в мастерах – сенатор Лихачев
и Алексей Михайлович Унковский.

Никто не стал бы тут играть в кредит,
лишь Михаил Евграфович бедует:
как сядет за игру, так и сидит
хоть до утра – а все одно продует.

Игра партнерам – отдых, интервал,
им завтра лезть в присяжничьи вердикты.
А он в обиде: чуть завистовал,
выигрывал уже, а вот подик-ты.

От ярости его – спаси Христос!
Того гляди, припомнит о рапире!
И то уж хорошо что тут не штос,
да и не винт, великий дар Сибири.

Увы, душа писателя темна.
Просить его утихнуть – нет резона.
Не может с ним управиться жена,
Елизавета, дочерь Аполлона.

Жена всегда – адамово ребро, –
легко ли, кстати. быть женой вулкана? –
пусть перед нею даже не таро,
а тридцать два кровавых пеликана.

Гадание – мучительная страсть
мадам Елизаветы Салтыковой:
но не нужна ей пиковая масть -
влететь боится в интерес пиковый.

В итоге лишь сироп и благодать,
не отследить ни старца, ни блондина.
ни лошадь, ни мундир не увидать,
коль нет в колоде пики ни единой.

Кричит супруг про «семь вторых» в гостях,
у старого цирюльника нафабрясь,
она ж гадает всё на трех мастях,
и занесен над миром черный лабрис.

У Сатаны сегодня славный клёв,
и губернатор мчит на берег Леты,
где ждет его Порфирий Головлёв
и верные червонные валеты.
Витковский

Вот такое: короче не вышло.

МИСТИКА ИЗРАЗЦОВАЯ ОБРАЗЦОВАЯ. ДОМ ИГУМНОВА

Где солнечный глаз неприятно фасетчат,
и гнусно мигает морзянкой,
история рвет, негодует и мечет
над древней Большой Якиманкой.

Названием этим наш город издерган,
мы помним его толкованье:
японский девичий зажаренный орган
сие означает названье.

Не так уж и мало подобных историй,
но правда отлична от чуши:
уж сколько в столице ни есть якиторий,
но нет в них подобного суши.

Ну ладно, мы все-таки честно поверим,
что, малость землицы отхрумнув,
построил на ней фантастический терем
купец ярославский Игумнов.

А что не построить, коль денег в избытке?
Художник, трудись образцово!
Сто тысяч вагонов отделочной плитки
наделал завод Кузнецова.

Купец, не желаешь выкладывать грóши,
забывши, что кровь – не текила?
Художник сказал: господин ты хороший,
не дом тебе тут, а могила.

...Женился б купец – так набрался бы лоску,
смотрелся б, как шах при шахине.
Но он для себя подобрал шлепохвостку,
приятную телом вахине.

Но девка, с купчиной соскучившись за год,
гусара позвать захотела,
и в стену хозяин, уставший от тягот,
отправил холодное тело.

Подобные страсти чужды московитам,
но в лунные ночи упрямо
лет двадцать гуляла с лицом ледовитым
прозрачная белая дама.

Купца этот призрак отнюдь не конфузил,
полна голова винегретом,
он выстелил весь коридор и санузел
червонцами с царским портретом.

Но царь возмутился: «Берешь не по чину!
Побольше я все-таки стою!»
И власть через час поселила купчину
за тысяча первой верстою.

Пусть кто-то-то в Швейцарии, кто-то в Разливе,
эпоха рванула в атаку.
Купец на Кавказе выращивал киви,
а в домик – достался гознаку.

Однако и этот попался под розги.
Охвачена мыслью единой,
страна собрала гениальные мозги
и первым взялась за вождиный.

Великая мудрость в большом аксакале,
он тайнам причастен сокрытым:
в мозгах у вождя гениальность искали,
однако ее не нашли там.

Обманет ли фраер красавца-джигита?
Подайте-ка верную шашку!
Владыка решил поберечь-то мозги-то,
и разом прихлопнул шарашку.

И вот – у столетия скверные вести:
отравлена водка в кружале,
и в пряничный дом от французской болести
французы гуськом побежали.

Здесь некий умелец по комнатам лазил,
и столько же бегал по кругу,
в итоге – посланца парижского сглазил.
и сглазил его же супругу.

Так что, господа, мы имеем в итоге?
Не зря ли заныло сердечко?
На запад, во мрак, по Калужской дороге
плывут и крылечко и печка.

А время ломает и саблю, и ломик,
крушит и решета и сита.
Стоим мы и смотрим, как пряничный домик
уносит на берег Коцита.

Душа отболела, и пусто в котомках,
но все-таки есть и подарок:
не гаснет окошко, и виден в потемках,
эпохи последний огарок.
Витковский

Еще нечто схожее

ДВЕ МАКАРЬЕВНЫ 1860

Беда Макарьевнам, и Ольге, и Матрене!
Сколь ни усердствуйте в молитвах по церквам –
что в лужу шлепнетесь, что сядете на троне,
всё в пустосвятихах обозначаться вам.

Понятно, у сестер характер не подарок,
так не на них одних нигде управы нет,
но вот чтоб их найти средь нянек и кухарок –
так оторвать язык за эдакий совет!

Есть у молитвенниц по ключику от рая,
а там, в раю, для них – родимый домострой.
Кто первая из них, а кто из них вторая?
А, может, вовсе нет ни первой ни второй?

Какая-то из них всегда придет и примет
не подаяние, но плату за труды:
благословит сундук, и сглаз с невесты снимет,
вдохнет в приданное отсуху от беды.

Для свадьбы – талисман всегда наизготовку,
в мешочек вышитый кладут наверняка
соль четверговую, и макову головку,
лоскутик шелковый с кусочком чеснока.

Внушительна сия фигура щегольская,
во всех решениях она – как член семьи.
Какая-то из них – а вот пойми, какая? –
с любым девишником горазда гнать чаи.

Струится дым кадил, стыдобой глаз не выев.
От бабьей наглости захватывает дух.
Грядет Макарьевна на богомолье в Киев, –
и не поймет никто – которая из двух.

И с ней увечные: слепцы с поводырями,
обрубки жуткие кто драки, кто войны,
с гнилыми язвами, со рваными ноздрями,
безногие скопцы, немые горбуны.

Их не сочтет никто: ну, разве для порядка.
Подобная орда не обратится вспять.
Запишем: странников – всего-то два десятка,
всего десятка три, четыре, или пять.

И мерзок вид толпы, и тошнотворно жалок,
зато Макарьевна блаженстует зело.
И к новолетию, под стук костей и палок,
три сотни человек до Киева дошло.

Старуха лыбится немыслимою харей,
какую не сыскать меж тухлых упырей.
Тут вспомнишь пастуха по имени Макарий,
что сдуру наплодил подобных дочерей.

О нем подумавши, припомнишь следом мать их,
а также и телят, что выросли в быков,
а заодно и всех российских пустосвятих
чьих матерей любил поэт Иван Барков.

Кто душу в них нашел, ее немедля сцапал.
Удобно пользуясь ночною темнотой,
две черные свечи старухи ставят на пол.
и долго молятся, воззрясь в киот пустой.

Пусть регистрируют приверженницы шайки
не просто каждый вздох, но даже каждый чих,
и сочиняют пусть восторженные байки
о славном подвиге спасения купчих.

Не надо ничего описывать и трогать.
Ну, черный властелин, на землю поспеши.
А впрочем что просить: ты лишь протянешь коготь,
и обе приберешь чудовищных души.
Витковский

КРОССПОСТ С ПОПРАВКАМИ

Дорогие друзья и коллеги,
для начала - загляните сюда:
http://ru.wikipedia.org/wiki/%C2%E5%EA_%EF%E5%F0%E5%E2%EE%E4%E0_%28%F1%E0%E9%F2%29

Сколь ни грустно, отныне сообщество "Век перевода"(изд-во "Водолей")
и связанный с ним журнал
http://vo-do-lei.livejournal.com/
являются закрытыми, - т.е. без регистрации - недоступными, увы, что не мешает вам пользоваться справочным материалом "синих страниц".
Но, как вы понимаете, сие - поправимо, - заходите, регистрируйтесь - и добро пожаловать! (лучше, конечно, представиться мне как составителю, Евгению Витковскому, witkowsky@yandex.ru).
адрес сайта:
http://www.vekperevoda.com.
Это не наши "заморочки", но обстоятельства "Сети".
Надеюсь на понимание!
Витковский

"Водолей" в Булгаковском

Дорогие друзья,
сегодня, 1 июля (среда)в Доме Булгакова состоится творческий вечер издательства "Водолей".
В программе: представление серий «Серебряный век. Паралипоменон» и «Малый Серебряный век» и других проектов издательства "Водолей".
Вечер ведут директор издательсnва Евгений Кольчужкин и главный редактор Евгений Витковский.
Начало в 19.30
Вход свободный.
Адрес: Большая Садовая, д. 10
(Москва, м. Маяковская, ул. Большая Садовая, дом 10(302-Бис), мимо театра Сатиры, театра Моссовета, в арку и налево, 1 этаж.)
Витковский

ОН ТАКИ ДА!!!

В родном "Водолее вышел "Чертовар" - держу в руках даже не сигнальные, а тиражные.
Господа, кто знает, все-таки Кавель убил Кавеля или Кавель Кавеля?..
По секрету - скажите!