Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

Витковский

Ухожу писать роман...

МИСТИКА РЕЧНОГО ТРАМВАЯ

От Сетуни до Малого кольца
найдутся три-четыре ручьеца
и переход в известный Парк Культуры,
где каждый обихожен буерак,
где тянется Андреевский овраг
и мерзнут чайки в устье речки Чуры.

Нескучный сад не сильно настоящ,
там эльфы посреди фальшивых чащ
болтаются, о глупостях судача,
и там, как раз для публики такой,
над не совсем загаженной рекой
еще стоит Канатчикова дача.

Зато напротив – символы беды:
остатки той Хамовной слободы,
светившейся спокойствием когда-то,
где славный архитекторский кагал
почти что без затрат навоздвигал
ряды хором для знати хамоватой.

Медлительные ханские послы
и на подъем бывали тяжелы,
и ничего не ждали, кроме взяток,
на них нередко вешали собак,
меняли связки белок на табак,
а перебили разве что десяток.

Торчит над Стрелкой стометровый штырь,
весьма условный русский богатырь,
которого не сыщешь монструозней –
в Азовский собирается поход
недоколумб и недодонкихот,
и результат антигрузинских козней.

Здесь не тревожат разума людей
ни запахи Болотных площадей,
ни аромат эйнемского цуката,
в два рукава заключена река,
а то, что Кремль еще стоит пока,
так в том конфликт распила и отката.

Ну, а пока не проданы кремли,
напротив – что хотели, то снесли,
и не было малейшего скандала.
Опять лежит Россия на боку,
и, коль идет к царёву кабаку,
так это чтоб добро не пропадало.

От Яузы до Шлюза прямиком
кораблик настоятельно влеком,
лишь археолог вспомнит напоследки
волшебный век, что ныне так далёк,
и то, как был прекрасен бутылёк
под козырьком смирновской этикетки.

Начав поход с Крутицкого холма
известные Димитрий и Косьма
разворошили польские помои,
и посейчас уверенной тропой
народ идет с четвертого в запой
и пьет без остановки по седьмое.

Десятки лет сносили монастырь,
но кто сносил – пусть ищет нашатырь,
и нет ему занятья безутешней:
цвели чертополох и астрагал,
а тут переполох – и Марк Шагал
стал именем для набережной здешней.

И медленно кончается бетон,
и близится Коломенский Затон,
языческий, святой и разношёрстый,
и как-то вспоминается порой,
что здесь к столице княжества второй
как раз ведут коломенские вёрсты.

...На берегах рождается гибрид,
и не поймешь – кого и кто дурит,
чернила превращаются в белила,
твердит ампир, что он вполне модерн,
и про Юдифь не слышал Олоферн,
и кто Самсон – не ведает Далила.

Твердит горох, что он не помидор,
кричит чердак, что он не коридор,
и врач не доверяет пациенту,
и тень наведена на ясный день,
лужковский стиль еще на чью-то хрень,
и Мёбиус на пальце вертит ленту.

Река петляет, как в лесу лиса,
и небеса меняют полюса,
мелькают спицы, вертится ступица,
кипит вода, шипит сковорода.
...Прошу сдавать оболы, господа.
Паромщик просит вас поторопиться.
Витковский

И еще вальс...

ФОМЕНКО

Пирамиды в Египте танцуют фламенко
под прелестную музыку Шарля Гуно.
Их сегодня под вечер воздвигло Фоменко,
да и сфинкса построило тоже оно.

Инквизитор, судья и работник застенка
попытались добиться чего-нибудь, но
расколоть не смогли убеждений Фоменко.
К сожаленью, такое не смоешь пятно.

Во дворе Эрмитажа изба-пятистенка
Петербургу известна как Дом Мимино.
В этой мрачной избе проживает Фоменко
по ночам иногда выходя в казино.

Две недели уже, как открыла туркменка
изумительный способ варить толокно.
Но и в этом сомнения есть у Фоменко,
ибо способа людям понять не дано.

Ильичу упирается в спину коленка,
на пороге – октябрь, и ему не смешно,
что и данную вещь отрицает Фоменко,
потому как не верит в такое кино.

Не античность была, но была переменка,
и на ней на куски распилили бревно.
Вот об этом уж точно писало Фоменко,
на Венецию глядя из Омска в окно.

Посреди Ленинграда стоит извращенка,
отдыхая по принципу «все включено»,
но ее Ярославной считает Фоменко
и ее приглашает сыграть в домино.

В небесах – облака золотого оттенка,
смело викинги тащат судно на гумно,
и на это глядит с пониманьем Фоменко,
и находит разумное в этом зерно.

Как несложно в ацтеке увидеть эвенка,
потому, вероятно, что всем все равно –
так что первым сие осознало Фоменко,
для мультфильма рисуя большое панно.

Над вареньем и кашей вздымается пенка,
мыши дочиста в погребе съели пшено,
но на мелочи эти плевало Фоменко,
и сидит в пятистенке в своем кимоно.

Ибо лишь математика – это нетленка,
ибо людям разумным понятно давно
что в истории всюду сплошное Фоменко,
вот и прорубь, – и можно спускаться на дно.
Витковский

"И если по стране...

Не станет людям худо,
Покаюсь: редко мне
Дается верить в чудо".


Запись моего вечера в "Билингве" сделать не удалось, но вот - снимок работы Анны Лауринавичюте.
Здесь я как раз и читаю гэльские поминальные элегии.


Collapse )
Витковский

А ТОЧНО, ЧТО «...ПРЕКЛОННОГО?…»

В справочниках любят писать, что гэльский вымирает – и говорят на нем люди преимущественно преклонного возраста.
А не вранье ли это? Вот они, «преклонные».
Кто еще не запомнил – «Alba», в произношении «Алапа» (ударение на первый слог) – по-гэльски просто «Шотландия».