Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Витковский

Боржомская рапсодия

Если есть боржом, то ради бога
дайте мне бутылочку боржома.
Александр Галич. На сопках Маньчжурии

Рыба запела, и рак на горе
свистнул, мерзавец губастый.
Сохнет моча на текинском ковре.
Склеены гордые ласты.

Не до уборки, и не до ковра.
Поздно командовать почкам.
Вождь не потребовал нынче с утра
чая с лимонным кружочком.

Вот и заботься о благе чужом.
празднуют подлые твари:
то ли мышьяк намешали в боржом,
то ли плеснули кураре.

Пот ледяной застывает на лбу.
Колики, черная рвота.
То, что владыка еще не гробу,
вряд ли волнует кого-то.

Камнем империю тянет ко дну
взор повелителя жалкий.
Право, смешно, что спасает страну
горький глоток минералки.

Маршал в пенсне, в исступленье придя,
гонит из комнаты свиту:
не беспокойте, мерзавцы, вождя:
выспаться дайте джигиту!

Только джигит подавился ежом.
Карлик пришил великана.
Только пропал недопитый боржом –
и не отыщешь стакана.

Горечь боржома, спасибо тебе!
Падают пеший и конник,
и завывает труба на Трубе,
гордость и блеск кинохроник.

Только б закончился чертов балет,
только б дождаться финала,
и не видать бы три тысячи лет
этого киножурнала.

Более нет ни тропы, ни пути.
Ширится бездна, вспузырясь.
Рыба, не рыпайся, рак не свисти.
Не просыпайся, Озирис.
Витковский

На основе документов

ЛЕБЕДИНОЕ ОЗЕРО

Особенно популярен в Большом театре стрелковый спорт. В 1939 году здесь было подготовлено 315 ворошиловских стрелков. <...> Артистка балета тов. Ларионова готовится стать снайпером. Артистка балета тов. Головкина владеет пулеметом.
Газета «Московский большевик», 16 января 1940 года

Глаза поневоле в былое глядят,
туда, где обычным порядком
танцует четверка борзых лебедят
и тяжко плясать лебедяткам.

Таращится вождь на девичий квартет
и плачет слезой крокодильей:
устал он этих дежурных Одетт,
устал от дежурных Одиллий.

Но сможет утешиться строгий судья,
его пригласят на смотрины:
четыре волыны, четыре ружья
возьмут на плечо балерины.

Народу оформили волчий билет,
его обобрали до нитки,
но лучший на свете советский балет
умеет стрелять из зенитки.

Последний доела страна сахарин,
в сусеках – ни ржи, ни пшеницы,
однако стоит миллион балерин
на страже советской границы.

Немало в советской стране ППШ,
снарядов, гранат и шрапнелей,
но выше и выше летят антраша
Офелий, Жизелей, Коппелий.

Короче, глядите сюда, господа,
недолго вам нынче резвиться:
готовься, Европа, сдаваться, когда
винтовку возьмет плясовица.

Бормочут лакеи, пророчат беду –
ему сей предмет фиолетов,
он твердо уверен: в грядущем году
надежна защита Советов.
Витковский

Театр теней

МИСТИКА ПЕТЕРБУРГСКОГО ВАЯНГА. РУССКИЙ ЛУНФАРДО*

Чем небо Питера – не ширма для ваянга?
К чему искать дворец, коль скоро есть мансарда?
Но все же голубец не перепутать с танго,
а суржик все-таки нисколько не лунфардо.

К царям приходит смерть: не то, чтобы незвана –
но каждый на Сенном опасен мужичонка.
...Парадный зал похож на сцену бангсавана**,
а свет прожектора похож на свет бленчонга***.

Канун войны в Крыму, а то немного раньше.
Переломился век, себя располовиня.
Но, с грустью думая о глупой Ленорманше,
на льве сторожевом всю ночь сидит графиня.

Бомбисты взрывами страну заколебали,
и даже Эрмитаж – совсем не ухоронка,
и остров Голодай – совсем не остров Бали,
и царские меха – совсем не ткань саронга.

И неприветлив край, хотя совсем несложен:
и дама на Морской совсем не каталанка,
и по Гороховой бредет Парфен Рогожин,
за ширму прячется и входит в роль даланга****.

И представляется досадно легендарным
всё что хранится здесь у вечности в корзине,
всё то, что некогда творилось на Столярном,
все то, что для царей насочинял Трезини.

И белый шум висит, и он бесперебоен.
Он – в белом Рождестве под белою омелой.
И ночью белою рыдает белый воин
о белой лошади и даме, тоже белой,

Мир улыбался здесь когда-то и кому-то,
великим мудрецам и дуракам набитым,
а на Конюшенной сиял трактир Демута
все больше становясь «Медведем» знаменитым.

Слетевши к озеру без имени, туда, где
замкнула Дудергоф петровская запруда,
на план империи в бериллах и смарагде
с державного герба смотрел орел Гаруда.

Здесь город – что уток, при нем река – основой,
и обыватели внимали временами
тому, как бардаки на улице Слоновой
тряслись, штурмуемы индийскими слонами.

...И двадцать первый век ничем не опорочит
легенды Лиговки и Невского проспекта,
где до сих пор живет и умирать не хочет
лунфардо Питера, душа социолекта.

Пусть все мы брошены в единую коробку
но там еще среда царит вполне жилая,
и тихо чифирят бездельники вприхлебку,
стакан, один на всех, по кругу посылая.

Лишь миг молчания – и вот опять с затакта
начавшись, рвется марш, и кружится арена.
Все изменяется, но длится без антракта
спектакль заявленный – триумф антропогена.


* Диалект Ла-Платы, «язык танго», особый «социолект». Одной из особенностей танго 1910—1920-х годов было широкое использование этого городского жаргона, который в основном состоял из иностранных вкраплений в испанский.
** малайская опера
*** лампа, подсвечивающая лампу ширмы ваянга
**** актер (кукольник) за ширмой ваянга