Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Витковский

Еще нечто схожее

ДВЕ МАКАРЬЕВНЫ 1860

Беда Макарьевнам, и Ольге, и Матрене!
Сколь ни усердствуйте в молитвах по церквам –
что в лужу шлепнетесь, что сядете на троне,
всё в пустосвятихах обозначаться вам.

Понятно, у сестер характер не подарок,
так не на них одних нигде управы нет,
но вот чтоб их найти средь нянек и кухарок –
так оторвать язык за эдакий совет!

Есть у молитвенниц по ключику от рая,
а там, в раю, для них – родимый домострой.
Кто первая из них, а кто из них вторая?
А, может, вовсе нет ни первой ни второй?

Какая-то из них всегда придет и примет
не подаяние, но плату за труды:
благословит сундук, и сглаз с невесты снимет,
вдохнет в приданное отсуху от беды.

Для свадьбы – талисман всегда наизготовку,
в мешочек вышитый кладут наверняка
соль четверговую, и макову головку,
лоскутик шелковый с кусочком чеснока.

Внушительна сия фигура щегольская,
во всех решениях она – как член семьи.
Какая-то из них – а вот пойми, какая? –
с любым девишником горазда гнать чаи.

Струится дым кадил, стыдобой глаз не выев.
От бабьей наглости захватывает дух.
Грядет Макарьевна на богомолье в Киев, –
и не поймет никто – которая из двух.

И с ней увечные: слепцы с поводырями,
обрубки жуткие кто драки, кто войны,
с гнилыми язвами, со рваными ноздрями,
безногие скопцы, немые горбуны.

Их не сочтет никто: ну, разве для порядка.
Подобная орда не обратится вспять.
Запишем: странников – всего-то два десятка,
всего десятка три, четыре, или пять.

И мерзок вид толпы, и тошнотворно жалок,
зато Макарьевна блаженстует зело.
И к новолетию, под стук костей и палок,
три сотни человек до Киева дошло.

Старуха лыбится немыслимою харей,
какую не сыскать меж тухлых упырей.
Тут вспомнишь пастуха по имени Макарий,
что сдуру наплодил подобных дочерей.

О нем подумавши, припомнишь следом мать их,
а также и телят, что выросли в быков,
а заодно и всех российских пустосвятих
чьих матерей любил поэт Иван Барков.

Кто душу в них нашел, ее немедля сцапал.
Удобно пользуясь ночною темнотой,
две черные свечи старухи ставят на пол.
и долго молятся, воззрясь в киот пустой.

Пусть регистрируют приверженницы шайки
не просто каждый вздох, но даже каждый чих,
и сочиняют пусть восторженные байки
о славном подвиге спасения купчих.

Не надо ничего описывать и трогать.
Ну, черный властелин, на землю поспеши.
А впрочем что просить: ты лишь протянешь коготь,
и обе приберешь чудовищных души.
Витковский

(no subject)

ПАМЯТЬ О ДОЛИНЕ БАДЕНОХ

Лахлан Макферсон, уроженец и житель долины Баденох в горах Центральной Шотландии, в поэзии известный по названию поместья «Страмаси», был поэтом по призванию, но не по профессии: из-за этого, возможно, его наследие так плохо сохранилось. Несмотря на две сотни лет поисков, сейчас мы располагаем материалами разве что на тонкую книжку. Первой его серьезной публикацией можно считать подборку в антологии Маккензи «Сокровищница гэльской поэзии» (1843). В посторонних источниках имя Лахлана Макферсона упоминается из-за его близкого родства с Джеймсом Макферсоном («Оссианом»), но нет никаких свидетельств того, что он принимал участие в работе родственника. Наиболее известным произведением Лахлана по сей день остается элегия на смерть знаменитого вождя клана Макферсонов, известного «Клуни 45» – цифра здесь означает год восстания принца Карла Стюарта, в котором и Клуни, и сам «Страмасси» принимали участие.
Среди 12-14 стихотворений «Страмасси», в разной степени сохранности дошедших до нас, «Белая свадьба» занимает особое место, ибо в ее основу лег необычный, чисто горский сюжет. «Белая свадьба» устраивалась там, где в XVIII веке еще сохранялось достаточно многочисленное гэльское население. Такой брак был одним из старинных обычаев: он заключался между людьми не только хорошо обеспеченными, но немолодыми даже по меркам долгожителей-горцев. Среди свадебных гостей был Лахлан Макферсон, чьи стихи и скрипка были в Баденохе необходимой деталью праздника. Поэт, склонный к юмору, видимо, развлекался, созерцая компанию приглашенных на свадьбу, убеленных сединами гостей.


ЛАХЛАН МАКФЕРСОН («СТРАМАСИ»)
(1723–ок.1795)

БЕЛАЯ СВАДЬБА

Рефрен:

Не желает нам добра,
Сгинет в доле крохоборской;
Кто не видел серебра
Белой свадьбы, свадьбы горской!


До Пак-улла путь неблизкий,
Но уж как хорош тот угол,
Где восьми галлонам виски
Подарил гостей МакДугал!

И собрался люд окрестный,
Смуглый и во всем единый:
Для таких гостей уместны
Благородные седины.

Но жених на всякий случай
Молвил барду: «Я не скрою:
День сегодня невезучий
Для смешков над сединою!»

«Дело ясно, дело чисто!» –
Пит Макферсон внес поправку:
«Где тут галстух из батиста?
Мигом смастерим удавку!»

Проповедник молвил грозно:
«Кто смеяться станет, скоро
Вспомнит: седина серьезна!
Смех ведет к скамье позора!»

Рек седой учитель следом:
«Эти обвиненья тяжки!
Если барду стыд неведом –
Пусть готовит к розгам ляжки!»

Но закончил смелый самый:
«Эдак праздник весь насмарку!
Бард, плати эпиталамой –
Заслужи большую чарку!»

Свадьба – это время танцев;
Музыка – сигнал к атаке!
Так пошли бы на голландцев
Седовласые вояки!

Даже если горский норов
Посчитают за причуду –
Я толпу седых танцоров
До могилы не забуду.

Сын молодожена, впрочем,
Спать улегся, пьяный в доску
В состояньи нерабочем:
Шестьдесят и семь подростку!

Но зато уж молодая
Сыну не жалела чаши:
Он плясал, легко болтая
С юным правнуком папаши.

А жених молодцеватый
В горском танце льнул к невесте:
День, событьями богатый
Завершился честь по чести!

Но не все на свете просто;
Гость посиживал в сторонке,
Лет неполных девяноста:
Он вдову не взял бы в женки!

Перевод с шотландского гэльского Е. Витковского

Collapse )
Витковский

ВЕЧНЫЙ СЛУШАТЕЛЬ

Опять-таки,
Поль Валери
На сей раз - перевод *без предшественников*, т.е. - впервые.

К ПЛАТАНУ

Ты клонишься, Платан, блистая наготой,
Стоишь, как скиф-подросток;
Ты просветлённо чист, но в землю врос пятой.
И плен объятий жёсток.

Озвученная сень влечётся к забытью,
К покою горней сини;
Праматерь чёрная томит стопу твою
В живородящей глине.Collapse )