Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

Витковский

Это снова Москва

МИСТИКА БОРИСОВСКИХ ПРУДОВ

Болезнетворный вёх, осока и алтей,
вода, зеленая от тины,
пристанище ехидн, родимый дом чертей,
микулинские палестины.

Не лезь к ехиднам в грот, а то ведь и сожрут.
Судьба чертям препоручила
Цареборисовский полупроточный пруд:
не то бочаг, не то бучило.

Здесь водяной дремал и кувыркался бес,
носилась царская охота:
не то, чтобы Байкал, не то, чтобы Лох-Несс,
а просто русское болото.

Но дамбу выстроил неполноправный царь
и водяных назначил зорко
смотреть, чтоб рос налим, подуст, карась, пескарь,
судак, чехонь и красноперка.

Бояре Стрешневы оберегали грязь,
не ведал жернов остановки,
из речки Язвенки ходил кормиться язь,
а из Чертановки – чертовки.

Впотьмах болотницы катались по росе,
но государственною волей
перечеркнуло пруд Каширское шоссе,
в бетон переселивши троллей.

Уже водовики в затонах не кишат,
изведены чертополохи,
ленивых горожан по берегам страшат
одни лишь водяные блохи.

Ни рощицы для ведьм, ни пней для колдунов,
лишь, опасаясь очевидца,
мусолит лестовку обрюзгший Годунов
и к церкви подойти боится.

Бетонную страну не видит он в упор,
а только внемлет отголоски
того, как в Угличе еще и до сих пор
играют в ножички подростки.

И год от января спешит до декабря,
век мается в дурных забавах
уже давно рукой махнувших на царя
тех самых мальчиков кровавых.

Истаивает свет очередного дня,
царит молчанье над галёркой,
ничто не движется, лишь речка Городня
ползет под красноватой коркой.

Снежинки кружатся над брошенным гнездом,
мигает гаснущий фонарик,
и смотрит рыболов, как в лунке подо льдом
блестит танцующий пескарик.
Витковский

Северный цикл Еше одно

ТЮЛЕНИЙ КАНОН

Леониду Латынину


Деревянная вечность в стране деревянной
не мозолит глаза, не стоит за спиной,
тут звучат в воскресенье единой осанной:
семь церквей деревянных деревни одной.

Идеальное место для дольних молений,
ибо здесь небосвод не особо высок,
и спокойно на лед выползают тюлени
помолится о рыбе насущной часок.

Чтоб хоть изредка не было в мире охоты,
утельга добормочет молитву свою,
и душевно надеясь на Божьи щедроты
не спеша уберется назад в полынью.

Полыхает над льдинами Божье поленце,
под которым на запад плывут облака.
Бог исправно радеет о каждом зеленце,
и следит, чтобы тот превратился в белька.

Для тюленя треска – настоящее жито,
да и прочая рыба – еда как еда,
но совсем не трескою единою сыто
ластоногое братство полярного льда.

Чем ты в море заменишь священные хлебы,
кроме там же и пойманной рыбы сырой?
Соблюдают тюленьи Борисы и Глебы
все, о чем человек и не помнит порой.

Это верные стражи державы холодной,
что у лежбищ дежурят, тюленей храня:
непроглядная темень страны невосходной,
незакатное солнце полярного дня.

Сокровенного самого в белой пустыне
никакой не увидит внимательный взгляд:
у тюленей свои ледяные святыни,
и монахи-тюлени при них состоят.

Если час для тюленя приходит последний,
он кончает дела, и уходит туда,
где останется долгие править обедни,
канонархать под синими глыбами льда.

За медвежьи, тюленьи и прочие души
совершается в мире великий помин,
и его не понять ни живущим на суше,
ни насельникам света лишенных глубин.

И торжественно молится тайное вече
пуще глаза во льду хороня от врагов,
даже более древнее, чем человечье,
семихрамное лежбище вечных снегов.

зеленец - только что родившийся (гренландский) тюлень
утельга - родившая самка того же тюленя
Витковский

В продолжение предыдущего

В XIX веке – в результате трагических принудительный «расселений (не сказать бы «зачисток») гэльское население было чуть ли не на три четверти выселено из Шотландии. Преимущественно – в Канаду, потому как близко. И… в какой-то момент стало казаться, что гэльский язык в Канаде получит статус «третьего государственного», после английского и французского. Этого не случилось, но приблизительно с 1820 года лет на сто центр поэзии на шотландском гэльском языке переместился за Атлантический океан. «По эту» сторону остались великие поэты Дункан Ливингстон и Мари Мор нан Оран, «по ту» – расцвели дарования Барда Маклина, Александра Макдональда, Дункана Блэра.
С творчеством последнего как раз и хочу познакомить на этот раз.
Дункан Блэк Блэр (гэльск. An t-Urr. Donnchadh Dubh Blàrach, англ. Rev. Duncan Blair) – родился в 1815, Страчер, Аргайл. Поступил в Эдинбургский университет в 1834, но прервал занятия в 1837, однако жил в столице Шотландии до 1844 года. Позднее перебрался на остров Скай в 1844 принял духовный сан. В 1845 году отплыл с острова Малл в Пикту (Новая Шотландия); в 1846 году поселился в верховьях реки Барни, Новая Шотландия: невдалеке от дома «главного» гэльского поэта Канады, Барда Маклина, испытал его большое творческое влияние. Как и для учителя, основные мотивы творчества Блэра – природа Канады, а также переложения духовной лирики. Стихотворение «Ниагара» было написано после посещения водопада в 1848 году (в том же году, кстати, над водопадом был возведен первый пешеходный мост); притом известно, что в 1851 году оно уже существовало. При жизни Блэр увидел опубликованными всего несколько своих произведений; отдельным изданием они не выпущены по сей день, хотя согласно как правило заслуживающим доверия данным А. Маклина Синклера (1905) оставил после себя более шестнадцати с половиной тысяч оригинальных и переводных стихотворений на гэльском языке. Перевод осуществлен по изданию: Bàrdachd Ghàidlig: Specimens of Gaelig Poetry 1550-1900 . [Prof. Watson's Selections. Inverness, 1918)] Glasgow, Third edition, 1959.


ДУНКАН БЛЭК БЛЭР
(1815-1893)

НИАГАРА

Дал Господь планете нашей
Полной чашей
Чудеса для лицезренья
В дни творенья.

Подарил земному шару –
Ниагару:
И воды поток могучий
Ринул с кручи.

Здесь и ужас, и отрада
Водопада;
Слышен здесь по воле рока
Рев потока.

Влаги мощное броженье,
Низверженье
На скалистые ступени
В белой пене.Collapse )
Витковский

НЕСБЫВШИЙСЯ ПРОГНОЗ

Когда в Южной Африке кончился апартхейд (по-советски это слово читалось «апартеид») наши умники-африканисты отплясывали каннибальскую пляску: «Все! Теперь белых там не будет! Буров скинут в море! Сколько там было буров? Пять миллионов? Скоро и пяти человек не будет!».
Прошло пятнадцать с гаком лет. Южно-Африканская республика обзавелась одиннадцатью государственными языками. И вышел конфуз: родным своим языком африкаанс (бурский) назвали шесть с половиной миллионов человек. Из них примерно половина – белые. Другая половина – в основном цветные (клёрлинг), но есть и черные, и даже выходцы из Азии. Последнее не так уж удивительно: первой книгой на африкаанс был… мусульманский молитвенник, отпечатанный в 1859 году для нужд малайской общины, родным языком которой был африкаанс. А в той или иной степени говорит на африкаанс более пятнадцати миллионов человек.
Словом, бурская народность осталась цела и в прежнем количестве, литература сильно расцвела, поэзия особенно – правда, книги трудно доставать, а интернетные запасы невелики: таких бурских поэтов, на которых бы кончилось семидесятилетнее авторское право, не очень-то много, а лучшие либо дожили до семидесятых-восьмидесятых годов ХХ века, либо и нынче живы-здоровы.
Петра Мюллер нашла меня сама, прислала три книжки стихотворений.
Вот и поделюсь ими с читателями ЖЖ.
Оригиналы не выкладываю – авторское право не позволяет.


ПЕТРА МЮЛЛЕР
(р.1935)
Collapse )