Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Витковский

Конспирология

АПОФЕОЗ КОНСПИРОЛОГИИ. ЧАЙНИК РАССЕЛА

Если бы я стал утверждать, что между Землей и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите вращается фарфоровый чайник, никто не смог бы опровергнуть моё утверждение, добавь я, что чайник слишком мал, чтобы обнаружить его даже при помощи самых мощных телескопов.
Бертран Рассел, лауреат Нобелевской премии отчего-то по литературе.

Не надо лгать, что ковы не куются!
Тут вариантов нет ни на пятак.
Не верите в летающие блюдца?
Они хотят, чтоб вы считали так.

Они озон сдирают с небосклона.
Организуют похищенья тел.
И даже на макете «Аполлона»
никто из них летать не захотел.

И мы обречены дышать на ладан.
Вполне живые, петь за упокой.
А президент в Америке – бен Ладен,
а вовсе не Обама никакой.

Сидите в уголочке и любите
и никотин, и кофе, и этил.
А чайник мчит по солнечной орбите
который Рассел в небо запустил.

Построить пирамиды – дело плево,
отлично строит пирамидострой.
А Брежнев был родной сестрой Хрущева
а Сталин был Андропова сестрой.

Но очень скромен был великий Ося,
не ссорился с хорошими людьми,
и може щось важливе видбулося,
что именно – теперь поди пойми.

Пророкам относительных теорий,
нет места на языческой Руси:
вот и сиди, и даже в крематорий
теорию свою не относи.

Они к рукам прибрали всю планету,
но, как и прежде, прячутся в тени.
Не надо говорить, что их, мол нету!
Откроем тайну: мы и есть они.

Миллениум великих тайн наквасил
и даже мудрецам не по себе,
и новый чайник в космос мечет Рассел:
поскольку так решило ФСБ.

Однако яд гадюку не отравит.
Не станет вещью антивещество.
Горбатого могила не исправит.
Не трать живую воду на него.
Витковский

Часть первая передфоменковая

НИКОЛАЙ МОРОЗОВ ОЧЕНЬ ДОЛГАЯ ЖИЗНЬ

Петербургский закат изумительно розов.
Воздвигается нечто на месте пустом.
В равелине сидит страстотерпец Морозов,
размышляя о супе с известным котом.

У России еще не таких виртуозов,
наберется десяток под каждым кустом,
потому и не хочет сегодня Морозов
пресловутую воду носить решетом.

Избегая особо подробных прогнозов,
позабыть невозможно о факте простом:
небеса с потолком перепутал Морозов,
сочиняя за томом внушительный том.

Столько лет отсидишь – наберешься психозов,
на году двадцать пятом, иль двадцать шестом,
апокалипсис лично опишет Морозов,
расспросив Карла Маркса о Льве о Толстом.

Богословов, биндюжников и водовозов
призывая на бой с Иисусом Христом,
в академики выйдет великий Морозов
и науку оставит за грязным бортом.

Аргументы бегут впереди паровозов,
игнорируя общее мненье о том,
что давно их отверг гениальный Морозов
и пора им накрыться облезлым хвостом.

«Илиада», к примеру – творенье колхозов,
а возможно – еще и совхозов притом,
и об этом предмете ученый Морозов
поклянется своим и чужим животом.

Археологи в почве, помимо навозов,
ничего не найдут ни сейчас, ни потом,
потому как на пне восседает Морозов,
и никто не оспорит подобный симптом.

Даже самый последний дурак стоерозов
обречен зарубить на носу долотом:
ни во что никогда не поверит Морозов.
потому как бессмысленно верить в фантом.

Наступает година зловещих морозов,
жизнь буксует, скрипя на ходу холостом –
но ликует Морозов, как Павлик Морозов,
и грозит современникам средним перстом.
Витковский

Что написал, то написал...

АНАТОЛИЙ ЛУНАЧАРСКИЙ АКАДЕМИК 1933

По мощам и елей.
Патриарх Тихон

О, как привычна песня эта, как знакома!
Вот вам история советского наркома!
Его не тюкнули по темечку в притоне.
Его прикончили на отдыхе в Ментоне.

Не хоронил его никто на белом танке,
лишь в стенку с зубчиками сунули останки,
там, где похрапывал смиренно дядя Вова,
чье тело мертвое куда живей живого.

Стать порывался дядя Толя мушкетером,
однако выглядел домушником матёрым,
хотел казаться капитаном де Тревилем,
но дирижировал убогим водевилем.

Имея опыт в токованьях глухариных,
не забывал он и о прима-балеринах,
и, пребывая полномочным наркомпросом,
угробил все, во что совался длинным носом.

В его речах цвела великая мудрёность,
альтернативная кипела одаренность:
она грозила тем проектом страховитым
чтоб мы писали древнеримским алфавитом.

Умело Гоголя оставив без шинели,
он верным был антрепренером Розанели,
и хлопал крыльями над фильмом меримейным,
считая дело это бизнесом семейным.

На Круглый рынок с вожделением глазея,
он полагал, что это круче Колизея,
и видел в Хитровке российский Капитолий
наш знаменитый Луначарский Анатолий.

Усами тощими в истории отпрядав,
он стал любимою иконой казнокрадов,
и в полный цурес превратил последний нахес
наш знаменитый академик Крошка Цахес.

Он и теперь, на зависть прочим сибаритам,
с непролетарским хочет справиться ивритом,
и всё, что сдохло озирает отрешенно
без Бома Бим, и сущий Пат без Патошона.

Откуда выползли безвестные грязнули,
за что и как его в Ментоне мочканули –
но то, что сгнили все посеяные зерна,
так это вовсе не смешно, а тошнотворно.

Воспоминания о Толике подмокли,
но след останется в предложенной Эль Чокле,
и не унизит даже слабая гримаса
великий город кавалера де Рибаса.

Одни смеются, а другие плачут люди,
припомянув свияжский памятник Иуде,
но дяде Толе будет памятник обычный:
кол из осины перед стенкою кирпичной.
Витковский

Вступление к книге

УВЕРТЮРА

Неизвестное место, неясная дата,
непонятная личность без точных примет,
тот, которого все позабыли когда-то,
тот, о ком документов и сведений нет.

Тот, кто канул в былое и сгинул во мраке,
кто навеки ушел неизвестно куда,
тот, кто каждый обычно, но все же не всякий,
и который нигде не оставил следа.

Тот, чей облик исчез меж намеков туманных,
тот, кто в нетях пропал и утратил черты,
тот, о ком никаких не имеется данных,
с кем не стоит на вы и неловко на ты.

Тот, на коего даже не выдана квота,
тот, кого как цунами, накрыли века,
и о ком на сегодня известно всего-то
только то, что осталась его ДНК.

Незаложный покойник и выморок лярвин,
в неспокойную ночь наведенный мираж,
чушь, которую некогда выдумал Дарвин,
но, однако же, предок, и вроде бы наш.

Кто сиротствует, право на имя утратив,
то ли выигрыш в кости иль просто в лото,
лишь один из пятнадцатиюродных братьев,
то ли даже и вовсе неведомо кто.

Кем ты все-таки был, неизвестный прапрадед?
С кем ты жил, и кого повидал на веку?
Даже вечность с тобою, похоже, не сладит,
если я о тебе напишу хоть строку.

Нарекли тебя как-нибудь матушка с батей,
вот и жил ты, в безвестную даль уносим,
то ли Влас, то ли Гурий, а то и Кондратий,
то ли некий Потап, то ли некий Максим.

Родословных твоих за века не облазим:
да и надо ли рыться в твоей-то судьбе:
то ли сволочью был, то ли числился князем,
то ли то и другое мешалось в тебе?

Может, имени-отчества вовсе не дали,
чтоб не ведал про мать и забыл об отце?
Мы-то знаем, что все, что бывает вначале,
не всегда интересно тому, что в конце.

Монумент не всегда и не каждым заслужен,
где заслуга, что выпита чаша до дна?
Тот, кто вовсе никто – поколеньям не нужен,
ну, а если хоть кто-то – к чему имена?

Беспощадно звенит о монетку монетка.
Кто бессмертия просит – едва ли умён,
И представить непросто далекого предка
уносимого темной рекою времён.
Витковский

АБС-премия. ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ В КИММЕРИОН.

Во второй раз (первый раз был в 2002 году, за роман "Земля святого Витта" Ваш покорный слуга попал в шорт-лист премии АБС (т.е. Аркадия и Бориса Стругацких).
Шорт-лист состоит на этот раз (для беллетристов) из четырех имен.
Получу или нет - не столь важно, но это единственная премия в области фантастики, имеющая финансовое выражение даже для тех, кто попадает только в шорт-лист.

Ну, а больше мне сказать нечего. Посвящаю это событие памяти героя обоих романов - академика Гаспара Шероша.
Очень надеюсь, что мне не нужно объяснять - кто именно тут имеется в виду.
Витковский

...СТАЛ ПЕРЕВОДЧИКОМ "В ЗАКОНЕ" (а вот диплом-)

Союз переводчиков России
Научный совет СПР
СВИДЕТЕЛЬСТВО
о присвоении звания ЭКСПЕРТ СОЮЗА ПЕРЕВОДЧИКОВ РОССИИ
Евгению Владимировичу ВИТКОВСКОМУ
СПР
UTR
Президент СПР Л.О. Гуревич


"Звание "Эксперт Союза переводчиков России"... присваивается членам СПР, обладающим большим практическим опытом работы в области перевода, подготовки переводческих кадров, издательской или иной коммерческой деятельности, связанной с переводом, активно участвующим в деятельности Союза, имеющим безупречную творческую, профессиональную и научную репутацию..."
Витковский

ВЕЧНЫЙ СЛУШАТЕЛЬ

Так называется книга моих переводов, существующая лишь в электронном варианте.
Начну с одного из любимых поэтов.
Переводами из Поля Валери - и самим поэтом - я занимался около пятнадцати лет.
У меня были достойные предшественники.

ПОЛЬ ВАЛЕРИ
(1871-1945)
ПАЛЬМА

Ангел, в милости сторожкой
Мне к столу твоя рука
Подает поднос с лепёшкой,
Чашу с гладью молока;
Мне мигает ангел, с верой,
Что воздастся полной мерой
За небыстрые труды:
– Все тревоги да отлягут,
Постигай величье тягот
Пальмы, зиждущей плоды!Collapse )
UPD
Collapse )