Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Витковский

Трюизм как трюизм

МИСТИКА ТРЮИЗМА

Загубленное детство не оправдание для убийства.
Образец трюизма

В мелькании мучительных годин
не выучил сапожник ни один
того, что здесь прочтется, как по книге:
мелькали здесь не ради красоты
ботфорты, мокасины и унты,
и разве что не римские калиги.

Я нынче и представить не могу,
к которому смазному сапогу
зачем и как сумела воспылаться
такой великой страстью со слезой,
пленившись лигроином и кирзой,
брусчатка опозоренного плаца.

Сюда несли на вербу образа,
здесь был народ двумя руками «за»,
здесь главковерх мусолил папиросу,
здесь был парад богатства и нужды
и Верхние Торговые Ряды
готовились к торжественному сносу.

...Здесь задали работу мастерам,
и Постник с Бармой выстроили храм,
но царь решил не загружать погоста,
там лишний ни к чему простолюдин:
запишем так, что зодчий был один,
иль просто Постник – или Барма просто.

Здесь про царя выпытывал холоп,
здесь был казнен Никита-остолоп,
боярыня конвойных материла,
и дворянин на плахе сгоряча
способен был ударить палача,
да так, что тот летел через перила.

Умела сдачи дать былая знать,
и можно бы совсем не вспоминать
о том неполноумном Пустосвяте,
но трудно было не разинуть рот
когда первосвященник из ворот
патриархально ехал на осляти.

Здесь утверждались право и статут,
и не иначе, как конкретно тут
история противилась науке,
здесь плотник в битву шел на столяра,
и князю вот такого осетра
сулил Кузьма Захарьев-Сухорукий.

Здесь копошился мелочный развал:
кто чем хотел, тот тем и торговал,
от сбитня до старопечатных книжек
и, облажавшись, Маленький Капрал
домой как раз отсюда удирал,
в пока что не бунтующий Парижик.

Сподобился народ в недобрый год,
соорудить порфировый комод:
заказчик сыт, подрядчик при наваре.
Туда вселили труп вечноживой,
и лет примерно сто уже конвой
блюдет сей нечестивый реликварий.

Лет семьдесят копали землю тут,
и рос не то погост, не то покут,
закончившийся оперою мыльной,
умолкли залпы, оборвался стук,
и нынче тут лежит двенадцать штук
апостолов идеи невсесильной.

Здесь слишком много разного всего,
но пусть на Пасху, пусть на Рождество
хоть чем-нибудь, а будет сердце радо,
и не бетон, а крымский долерит
с Москвою пусть еще поговорит,
и этот разговор важней парада.

...Да только суета и неуют,
весь день по голове куранты бьют,
с трудом скрипят истории колёса,
и ветер века душу леденит,
и тупо упирается в зенит
над площадью висящий знак вопроса.
Витковский

Третье бессарабское

РОБИН КОТ. БЕССАРАБСКАЯ ФУГА. 1920

Жеребец под ним сверкает
Белым рафинадом.
Эдуард Багрицкий. Дума про Опанаса

Пробуждается совесть не в каждом жлобе.
да и Феникс порой не встает из горнила.
Эта повесть возникла сама по себе
и легенду сама про себя сочинила.

Правда с ложью в единый попали компот,
выяснением истины разум не тешь ты:
Робин Гуд, уголовник по прозвищу Кот,
был рожден в бессарабском местечке Ганчешты.

Говорили, что в нем золотая душа,
говорили, что он благородный владыка,
а парнишка был вор и к тому же левша,
а парнишка был пень и к тому же заика.

Ты заставь его пить за здоровье братков –
не осилит он даже второго кувшина
да и рост у него только сорок вершков,
это значит, что два с половиной аршина.

Он огнем романтизма совсем не горит,
да и конь не похож на кусок рафинада,
да и череп его не особенно брит,
ибо лысину брить совершенно не надо.

Кем он в точности был – знает разве что дюк:
может, бравый гайдук из лихих переростков,
только все же скорей не гайдук, а бандюк
из числа неизвестно каких отморозков.

Жил в душе у него благородный ковбой,
что коровок гоняет под солнцем и ливнем,
он гордился собой, уходя на разбой,
и достоинств иных никаких не найти в нем.

...Царь уволился, напрочь дела запустив,
не рыдала о нем ни единая баба,
а верховную власть захватил коллектив
бандюков совершенно иного масштаба.

Стало ясно, что подвиги ждут храбреца:
заподозрив великую силу в совдепе,
подхватился герой, оседлал жеребца
и стрелой полетел в бессарабские степи.

Таковые бойцы у совдепа в чести:
без таких не управишься с людом строптивым.
Оказалось, что очень ему по пути
с упомянутым выше большим коллективом.

Задрожал перед ним чуть не весь материк,
по молдавским степям наскакался аллюром,
намахался папахой великий комбриг
не давая боев ни Махнам, ни Петлюрам.

Бесполезная жизнь до конца прожита,
гром эпохи все дальше, минорнее, тише,
разве только поют о величье Кота
из подполья глядящие белые мыши.

До побачення, чао, сайонара, адью,
исчезают печали, кончаются беды,
и уже никогда, ни в котором бою
никакой не предвидится новой победы.
Витковский

Еще вроде как про Китай

КАРЛ ФОССЕ. ЖЕЛТУГИНСКАЯ РЕСПУБЛИКА. 1886

Стрелять во всех врагов – не хватит пушек,
да и не факт, что вычислишь врага.
В Мохэ впадает несколько речушек.
и каждая речушка – Желтуга.

Жизнь без пролога, смерть без некролога,
ну, а душа, – а толку ли в душе?
При том, что в той душе – одна тревога,
и в душу не упрячешь лефоше.

Сидеть с лотком – не надо быть учёну:
а тут совсем не нужен Лев Толстой.
Свезло однажды Ваньке-орочёну:
попался самородок золотой.

А Ваньку не подловишь на мякине,
на конкурентов смотрит бугаём:
мол, император – там, в своем Пекине,
мол, император – в Питере своём.

И поползли – убоги, голы, босы,
все те, кого зазвали на слабо:
старатели, бандиты, спиртоносы,
эвенки, орочёны и сибо.

И старики ползут, и малолетки,
и молокан полно, и могикан,
и вот уже сидит тигрица в клетке.
и возле клетки прыгает канкан.

Кипят в китайце, в боше, в малороссе
суля, ханшин и прочий алкоголь –
и выбирают главным Карла Фоссе,
а у того один ответ – глаголь.

Сюда бегут из тюрем и острогов,
хотя обречена пойти ко дну
страна, не относящая налогов
ни в правую, ни в левую казну.

А тут еще жиды, еще татары,
с бутарами валандаются зря:
а корчмарю совсем не до бутары,
все то, что надо, есть у корчмаря.

Приполз дракон, единым халком слопав
лотки, кубышки. ведра и лари,
и вышло так, что после златокопов
на Желтугу пришли золотари.

Что это было, что все это было?
Грозило тьмой, сумой или тюрьмой?
Отбедовала сивая кобыла,
отбедовала и ушла домой.

Уходит ветер, в даль Хингана дунув,
одним крылом проведши по тайге,
где черепа былых маоцзедунов
так и лежат горой на Желтуге.

Желтугинская республика в Приамурье просуществовала на реке Желтуге (притоке Мохэ. впадающей в Амур) три года – с 1883-го по 1886 год. Ее история началась весной 1883 г., когда орочон Ванька, копая могилу для погребения своей матери, наткнулся на несколько золотых самородков. Начавшаяся золотая лихорадка привела к тому, что к концу первого города в «республике» жила почти тысяча человек. в конце последнего – едва ли не пятнадцать.
Первоначально в республике не было властей и она являлась по сути анархическим образованием. Но из-за разгула преступности на общем сходе были выбраны старосты, старшины и президент – Карл Фоссе, которого наделили неограниченными полномочиями. После чего были введены очень суровые законы, бандитов вешали, смутьянов изгоняли силой, за малейшие провинности наказывали публичной поркой. Первые две недели казни и порки происходили постоянно. В результате этого в Желтугинской республике преступность резко сократилась.
Весной 1886 года империя Цин, недовольная существованием на её территории Желтугинской республики, переполненной русскими нелегалами, добывающими золото, выслала армию для ликвидации республики. С цинской стороны были задействованы конные эвенки-манегиры, отличавшиеся безжалостностью к побеждённым. Узнав об этом, многие жители бежали. После недолгого сопротивления республика прекратила своё существование. Китайских жителей казнили, отрубив им головы на центральной площади. Русских поселенцев вернули России.
Витковский

Неизбежное: снова Роберт Сервис

Жаль, тут даже слайд-фильма нет… зато читает автор.



РОБЕРТ СЕРВИС
(1874-1958)

КРЕМАЦИЯ СЭМА МАК-ГИ

Навидались дел, кто денег хотел,
Кто золото здесь искал;
Тут вьявь и всерьез въелся в жилы мороз –
Сказанья полярных скал.
Но поди, опиши ночь в полярной глуши –
Господи, помоги –
Ту ночь, когда средь Лебаржского льда
Я кремировал Сэма Мак-Ги.

Нешто, гнали враги теннессийца Мак-Ги, что хлопок растил испокон,
Узнай-ка, поди: но Юг позади, а впереди – Юкон;
Сэм искал во льду золотую руду, повторяя на холоду,
Мол, дорогой прямой отвалить бы домой, твердил, что лучше в аду.

Collapse )
Витковский

к уже написанному

Во-первых: ДОМИНИКОВИЧ.
Во-вторых:
открыл его я, случайно, потому как раньше, чем они меня сдали московской гэбухе (тоже понимаю: защищен, член СП СССР)
мне их сдал человек «при них» , книжник, коллекционер.
Бедный Володя, он ни в чем не виноват, - мне их сдал человек из Симферополя, только - не Чужков и не Чижиков, как шили мне в гэбухе, - но человек был честен - и я ему благодарен!)
экспертизу ЛЕБЕДЬ уже провел.
ЛИНКОВ от меня – не будет.
Этот ВОР – у покойника ворует библиографию.
Написал бы на родном немецком, - так никто ж ни хрена не поймет.
Не хочу обижать польский, а на другом – выразиться не могу.
Этот «прохвессор» накрылся, потому как не прохвессор он, а бздо.
Прохвессор не зря выбрал Канаду.
В той Канаде – Лихоборы!
В той Канаде – прики сине,
Там не все конечно воры,
Но все воры – из России!
(в городе Торонте! все те прохвессоры – по приглашению, прочтите мой любимый роман Артура Кёстлера «Девочки по вызову»)
Но и теперь он – обестпетчен, небольшой, на 4 дня, лежовкой в России.
Дай ему, Господь, русскую (или русско-еврейскую) медсестру, грамотную, и хорошо пишущую йодом!
Что и есть ему эпитафия.
Он у нас - гипертуша, Мало ли у меня - своя гипертензия в анамнезе... - но

Ищите сами!