Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

Витковский

Тоже с натуры

МИСТЕРИЯ ЛИВНЯ

Нет ни слова о них ни в каких фаблио:
не поверит в них ум ни один недалёкий:
всей-то жизни полдня им, несчастным и.о.,
им, доверчивым врио родной Самотёки.

Впрочем, если б не дождь, никому никогда
не слыхать бы о них даже сплетен на рынке,
этих жутких быличек, о том, как вода
превращается в море над руслом Неглинки.

Поначалу ручей, чуть попозже – река,
этот ливень дорогу спешит обезбрежить.
В мутной пене плывет что-то вроде снетка,
что-то вроде ерша – водопольная нежить.

Хлещет буря, куски облаков полоща,
пляшет с молнией гром, как с сестрицею братец,
не-голавль догоняет совсем-не-леща,
рассекая косяк не-совсем-каракатиц.

Но плывет мелюзга, убедись да позырь:
упражняется пена в пустом пилотаже,
пробежал три вершка, да и лопнул пузырь,
и со всеми другими история та же.

Но и той, уцелевшей в пути голытьбе,
что умчалась на юг, весь бульвар измазюкав,
никуда не удастся нырнуть на Трубе –
там шипит и кипит водовертье у люков.

И нырнувшим приходится быть начеку,
у хозяев Неглинки не празднуют труса:
в темноте предстает чужаку-новичку
низовое болото, трясина, чаруса.

Под землей начинается путь в антимир:
здесь колодезник в черном безумье хохочет,
здесь балчужник для змей понастроил квартир,
здесь бакалденник зубы щербатые точит.

Только черту едва ли опасен шайтан,
никогда не воюет изнанка с исподом,
все растут пузыри, все вбирают метан,
все грозят на свиданку рвануть с кислородом.

Убирайся с дороги, соплю не топырь,
уползи за Можай от сливного колодца:
по Неглинке плывет исполинский пузырь,
и, похоже, вот-вот под Манежем взорвется.

Только пыжится это чудовище зря,
в небесах на восток уползли диплодоки,
оборвалась короткая жизнь пузыря,
и закончился дождь, и сухи водостоки.

...Водяные о чем-то своем в черневе,
успокоясь немного, бурчат неохоче,
и с трудом засыпают, и в Нижней Москве –
ни рассвета, ни дня, ни заката, ни ночи.
Витковский

Прямолинейное

МИСТИКА ЛУБЯНСКАЯ

Угрюмо глядя в сторону Кремля,
с трудом тупою мыслью шевеля,
минувшие года припоминая,
копя тоску, бессилие и гнев,
сто двадцать лет стоит, залубенев,
известная избушка лубяная.

Здесь были хлад, и глад, и черный мор,
и медный бунт, и салтычихин двор,
о мостовую звякала подкова,
и жил французский мастер-постижёр,
и оглашалась чавканьем обжор
извозчичья харчевня Гусенкова.

Усадьбу продал гравер-холостяк,
и сквозь ее разрушенный костяк
мерещатся туманные картины,
где копошатся воробьи в овсе,
где слезы льет маэстро Фуркасе
о парике, слетевшем с гильотины.

...Коняги грустно шли на водопой,
и Ваньки матерились всей толпой
под звон нетерпеливого трамвая,
здесь жизнь летела вдаль на всех парах,
и по стране распространяла страх
огромная Россия страховая.

Здесь чуть не всю былую жизнь смели,
здесь множились расстрельные ноли:
дрожите, фрицы, трепещите, янки,
и здесь в тридцать четвертом снесена
была Китайгородская стена,
во славу торжествующей Лубянки.

Фаянс побит, и заодно фарфор,
стоит циклопом красный светофор,
и длится ночь, от ужаса седая,
и, всех иных родителей лютей,
папаша Кронос жрет родных детей
чужою детворою заедая.

...Здесь в Детский мир спешил Охотный ряд,
и много лет во славу октябрят
служились фантастические требы,
но очень точно помнил белый свет,
что ни детей, ни мира в мiре нет,
а есть лишь Комитет Гламурной Гебы.

Сырой горчицей выкрашенный дом
внимательными стражами блюдом,
и не пустует местная кутузка,
да ладно бы, что вечно жизнь горчит:
бутылку удалили, но торчит
на клумбе круглой горькая закуска.

Здесь тишина во внутренней тюрьме.
и век двадцатый в инфернальной тьме
кривляется над миской с жидкой кашей,
и комиссарчик с бородой козла
как символ побеждающего зла
глядит во мрак над каждою парашей.

Здесь жизнь обсидианово черна.
здесь в узел завязались времена,
здесь никуда не деться от дилеммы:
до Красной – меньше восьмисот шагов,
но много больше девяти кругов
потусторонней солнечной системы.

Начала нет, и не грядет финал,
и трибунал идет под трибунал,
и снова повторяется орбита,
и смотрят следаки и фраера
как их глотает черная дыра,
что ими же самими и пробита.
Витковский

Конспирология

АПОФЕОЗ КОНСПИРОЛОГИИ. ЧАЙНИК РАССЕЛА

Если бы я стал утверждать, что между Землей и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите вращается фарфоровый чайник, никто не смог бы опровергнуть моё утверждение, добавь я, что чайник слишком мал, чтобы обнаружить его даже при помощи самых мощных телескопов.
Бертран Рассел, лауреат Нобелевской премии отчего-то по литературе.

Не надо лгать, что ковы не куются!
Тут вариантов нет ни на пятак.
Не верите в летающие блюдца?
Они хотят, чтоб вы считали так.

Они озон сдирают с небосклона.
Организуют похищенья тел.
И даже на макете «Аполлона»
никто из них летать не захотел.

И мы обречены дышать на ладан.
Вполне живые, петь за упокой.
А президент в Америке – бен Ладен,
а вовсе не Обама никакой.

Сидите в уголочке и любите
и никотин, и кофе, и этил.
А чайник мчит по солнечной орбите
который Рассел в небо запустил.

Построить пирамиды – дело плево,
отлично строит пирамидострой.
А Брежнев был родной сестрой Хрущева
а Сталин был Андропова сестрой.

Но очень скромен был великий Ося,
не ссорился с хорошими людьми,
и може щось важливе видбулося,
что именно – теперь поди пойми.

Пророкам относительных теорий,
нет места на языческой Руси:
вот и сиди, и даже в крематорий
теорию свою не относи.

Они к рукам прибрали всю планету,
но, как и прежде, прячутся в тени.
Не надо говорить, что их, мол нету!
Откроем тайну: мы и есть они.

Миллениум великих тайн наквасил
и даже мудрецам не по себе,
и новый чайник в космос мечет Рассел:
поскольку так решило ФСБ.

Однако яд гадюку не отравит.
Не станет вещью антивещество.
Горбатого могила не исправит.
Не трать живую воду на него.