March 8th, 2018

Витковский

Нетолерантное

МОСКВА ПОЛОУМНАЯ. МАЙ 1915

Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал.
Илья Эренбург

Империя неспешно шла ко дну.
Царь Николай проигрывал войну.
Похмелье и восторг в одном флаконе:
на свет явился город Петроград,
и поскакали к черту на парад
толпой с посольства сброшенные кони.

И вскоре до Кремля доплыл паром,
народу дали право на погром,
на спирт, пускай без права на закуску,
сошлась толпа Степанов и Гаврил,
а тот, кто по-немецки говорил,
садился на три месяца в кутузку.

Немедля затрещали черепа;
косая пролетарская толпа
недолго выбирала атамана,
и вскоре на Кузнецком, дребезжа,
с четвертого летели этажа
рояли в магазине Циммермана.

Не показавши носа из норы,
потомок чистокровной немчуры,
и вовсе ни про что не знав, не ведав,
Юсупов оставался глух и нем,
когда громили фабрику Эйнем,
когда топили всяких разных шведов.

Не змею уподоблен, но ужу,
кляня под хвост попавшую вожжу,
народных настроений не прощупав,
ни мысли не имея в голове,
примерно три недели на Москве
царил снохолюбивый князь Юсупов

Счастливых лиц кругом – невпроворот.
Всего-то и потребовал народ,
чтоб немцы на Камчатку убирались.
Начальство охраняло статус кво,
желая, чтоб в России никого
не оскорбляло “Ruβland über alles”.

Семиты уцелели, лишь барон
огреб за титул небольшой урон,
хоть быть могло куда пренеприятней,
но, воплотив еврейский страшный сон
спустив штаны, издатель Левинсон
стоял среди своей скоропечатни.

А что такого? Ведь всего три дня
в столице шла веселая резня,
кого прибили, так, видать, за дело,
и, сколько воду в ступе ни толки,
за эти, извините, пустяки
вояке настоящему влетело.

…История копала котлован,
в который раз дуванила дуван
страна блинов, икры и кулебяки;
все тот же продолжался карнавал,
пусть Эренбург еще не завывал
на всю страну, какие немцы бяки.

Да все течет, конечно, все течет,
и варианты все наперечет.
Опять народы морду бьют друг другу,
в столице жар, и холод, и озноб,
гремят куранты братьев Бутеноп
и движется история по кругу.