March 3rd, 2018

Витковский

Это к сегодняшнему ,Всемирному Дню Писателя

ПОВАРСКАЯ МИСТИКА. ЦИТАДЕЛЬ ДВОЙНОЙ ЛАКИРОВКИ

Здесь было триста пятьдесят дворов:
Сюда селили царских поваров
Отравят – можно сразу всех повесить.
Здесь, в эти золотые времена,
Семей стрелецких было до хрена,
А поварских семей едва ли десять.

То зимний гром, то государев суд,
То гнева всенародного сосуд,
Гудела слобода, не умолкая,
Здесь было до Кремля подать рукой,
И слобода считалась Поварской,
Пока не оказалась воровская.

Здесь украшенью города весьма
Способствовало «Горе от ума»,
А как еще врагам покажешь норов?
Теперь к фасаду лепится фасад,
И чуть не два десятка амбасад
Хранят покой господ амбасадоров.

Не каждому вот так свезло в Москве:
Из трех церквей снесли здесь только две.
Обуглилась последняя просвира,
Но много было тут опричь того:
Хаза бояр известных, Хитрово,
Боярыни Морозовой хавира.

Сегодня можно обнаружить тут
Словесности изящной институт,
Оплот советских пионерских зорек,
Он все еще циничен и ретив,
Ему плевать, что весь его архив
Давно и кисл, и максимально горек.

Близ Кудрина, стрелецкой слободы
Ростовские толстовские сады:
Там процветает с рожею бандитской
Еще один литературный дом
Эстезией Петровною блюдом
На Поварской и на Большой Никитской.

Дубовейшая всех дубовых лож,
Лгунами недовылганая ложь
Икает и рыдает ошалело,
Но прочности ее запас не мал,
Здесь император ногу поломал,
А лестница при этом уцелела.

Здесь бабушки косили под гетер,
Здесь пел Фазиль Абдулыч Искандер
Блаженство сулугуна и чечила,
Кто ел сие – тот знает и поймет,
Но кто здесь пил – тот пил совсем не мед,
Питье любое здесь тогда горчило.

Здесь блохи шли в уверенный галоп,
Здесь представал слоном убогий клоп
Хорек хотел считаться росомахой,
Я состязаться с ними не дерзал,
Но мнился мне родным дубовый зал,
Что для других служил дубовой плахой.

То мертвый штиль, а то девятый вал
Но были те, кто здесь голосовал,
Не дальнозорки и не близоруки:
Историки, понятно, промолчат,
Но из смолы забвения торчат
Все эти слишком поднятые руки.

Здесь длился безусловно неспроста
Литературный танец у шеста,
Похабщиной начальство развлекая,
Про чукчу тут рассказывал казах
Поскольку без повязки на глазах
Глуха, как пень, Фемида Поварская.

…Таков последний музыки причал.
Мочало есть начало всех начал,
Хер до колена, море по колено,
И далее рассказывать – на кой?
Здесь нет литературы никакой,
Затем, что нет и не было Верлена.