April 10th, 2016

Витковский

Северный цикл Еше одно

ТЮЛЕНИЙ КАНОН

Леониду Латынину


Деревянная вечность в стране деревянной
не мозолит глаза, не стоит за спиной,
тут звучат в воскресенье единой осанной:
семь церквей деревянных деревни одной.

Идеальное место для дольних молений,
ибо здесь небосвод не особо высок,
и спокойно на лед выползают тюлени
помолится о рыбе насущной часок.

Чтоб хоть изредка не было в мире охоты,
утельга добормочет молитву свою,
и душевно надеясь на Божьи щедроты
не спеша уберется назад в полынью.

Полыхает над льдинами Божье поленце,
под которым на запад плывут облака.
Бог исправно радеет о каждом зеленце,
и следит, чтобы тот превратился в белька.

Для тюленя треска – настоящее жито,
да и прочая рыба – еда как еда,
но совсем не трескою единою сыто
ластоногое братство полярного льда.

Чем ты в море заменишь священные хлебы,
кроме там же и пойманной рыбы сырой?
Соблюдают тюленьи Борисы и Глебы
все, о чем человек и не помнит порой.

Это верные стражи державы холодной,
что у лежбищ дежурят, тюленей храня:
непроглядная темень страны невосходной,
незакатное солнце полярного дня.

Сокровенного самого в белой пустыне
никакой не увидит внимательный взгляд:
у тюленей свои ледяные святыни,
и монахи-тюлени при них состоят.

Если час для тюленя приходит последний,
он кончает дела, и уходит туда,
где останется долгие править обедни,
канонархать под синими глыбами льда.

За медвежьи, тюленьи и прочие души
совершается в мире великий помин,
и его не понять ни живущим на суше,
ни насельникам света лишенных глубин.

И торжественно молится тайное вече
пуще глаза во льду хороня от врагов,
даже более древнее, чем человечье,
семихрамное лежбище вечных снегов.

зеленец - только что родившийся (гренландский) тюлень
утельга - родившая самка того же тюленя