April 3rd, 2011

Витковский

РОБЕРТ СЕРВИС. ПО ЗАЯВКЕ...

Тут читает не Сервис… и даже перевод не мой.
Будем считать, что это бонус трек к имевшему здесь место концерту из произведений Роберта Сервиса.



БАЛЛАДА О БЕЗБОЖНИКЕ БИЛЛЕ

Порешили на том, что Билл Маккай будет мной погребен,
Где бы, когда и с какой беды ни откинул копыта он.
Отдаст он концы при полной луне или погожим деньком;
На танцульках, в хижине иль в погребке; в сапогах он иль босиком;
В бархатной тундре, на голой скале, на быстрине, в ледниках,
Во мраке каньона, в топи болот, под лавиной, в хищных клыках;
От счастья, пули, бубонной чумы; тверезым, навеселе , –
Я на Библии клялся: где бы он ни скончался – найду и предам земле.

Лежать абы как не желал Маккай, не так-то Безбожник прост:
Газон, цветник ему подавай и высшего сорта погост.
Где он помрет, от чего помрет – большая ли в том беда!..
Но эпитафия над головой – без этого нам никуда...
На том и сошлись; за услугу он хорошей деньгой заплатил
(Которую, впрочем, я тем же днем в злачных местах просадил).
И вывел я на сосновой доске: «Здесь покоится Билл Маккай»,
Повесил на стену в хибарке своей – ну, а дальше жди-поджидай.

Как-то некая скво ни с того ни с сего завела со мной разговор:
Мол, чьи-то пожитки лежат давно за кряжем Бараньих гор,
А в хижине у перевала чужак от мороза насмерть застыл
И валяется там один как перст. Я смекнул: не иначе – Билл.
Тут и вспомнил я про наш уговор, и с полки достал, скорбя,
Черный с дощечкой серебряной гроб, что выбрал Билл для себя.
Я набил его выпивкой да жратвой, в санях разместил кое-как
И пустился в путь на исходе дня, погоняя своих собак.

Представь: мороз в Юконской глуши – под семьдесят ниже нуля;
Змеятся коряги под коркой снегов, спины свои кругля;
Сосны в лесной тишине хрустят, словно кто-то открыл пальбу;
И, намерзая на капюшон, сосульки липнут ко лбу;
Причудливо светятся небеса, прорежены серым дымком;
Если вдруг металл до кожи достал – обжигает кипящим плевком;
Стынет в стеклянном шарике ртуть; и мороз, убийце подстать,
Идет по пятам, – вот в такой денек поплелся я Билла искать.

Гробовой тишиной, как стеной сплошной, окруженный со всех сторон,
Слеп и угрюм, я брел наобум сквозь пустынный жестокий Юкон.
Я дурел, я зверел в полярной глуши, – западни, что таит она,
И житье в снегах на свой риск и страх лишь сардо вкусил сполна.
На Север по компасу... Зыбким сном река, равнина и пик
Неслись чередой, но стоило мне задремать – исчезали вмиг.

Река, равнина, могучий пик, словно пламенем озарен, –
Поневоле решишь, что воочью зришь пред собою Господень трон.
На Север, по проклятой Богом земле, что как черт страшна для хапуг...
Чертыханье мое да собачье вытье – и больше ни звука вокруг.
Вот и хибарка на склоне холма. Дверь толкнул я что было сил
И ступил во мглу: на голом полу лежал, распластавшись, Билл.

Плотным саваном белый лед закопченные стены облек,
Печку, кровать и всё вокруг искрящийся лед обволок.
Сверкающий лед на груди мертвеца, кристаллики льда в волосах,
Лед на пальцах и в сердце лед, лед в остеклелых глазах, –
Ледяным бревном на полу ледяном валялся, конечности – врозь.
Я глазел на труп и на крохотный гроб, что переть мне туда пришлось,
И промолвил: «Билл пошутить любил, но – черт бы его загреб! –
Надо бы помнить о ближних своих, когда выбираешь гроб!»

Доводилось в полярной хибарке стоять, где вечный царит покой,
С крохотным гробиком шесть на три и насмерть заевшей тоской?
Доводилось у мерзлого трупа сидеть, что как будто оскалил пасть
И нахально ржет: «Сто потов сойдет – не сумеешь во гроб покрасть!»
Я не из тех, кто сдается легко, – но как я подавлен был,
Покуда сидел, растерявшись вконец, и глазел на труп, как дебил.
Но всё ж разогнал пинками собак, нюхавших все кругом,
Затеплил трескучее пламя в печи и возиться стал с трупаком.

Я тринадцать дней топил и топил, да только впустую, видать:
Всё одно не смог ни рук, ни ног согнуть ему хоть на пядь.
Наконец я сказал: «Даже если мне штабелями дрова палить–
Этот черт упрямый не ляжет прямо, и нужно его... пилить».
И тогда я беднягу четвертовал, а засим уложил, скорбя,
В черный с дощечкой серебряной гроб, что выбрал Билл для себя.
В горле комок, – я насилу смог удержаться, чтоб не всплакнуть;
Гроб забил, на сани взвалил и поплелся в обратный путь

В глубокой и узкой могилке он, согласно контракта, лежит
И ждет, покуда на Страшном суде победит златокопов синклит.
А я иногда удивляюсь, пыхтя трубкой при свете дня:
Неужто на ужас, содеянный мной, взаправду хватило меня?
И только лишь проповедник начнет о Законе Божьем скулить –
Я о Билле думаю и о том... как трудно было пилить.

Перевод Владислава Резвого
Upd.
Господа, если Вам понравился перевод - оставляйте комментарии ИМЕННО ЗДЕСЬ.

Текст взят со страницы:
http://www.vekperevoda.com/1950/rezvyj.htm
Оригинал в сети – в десятках мест.
Витковский

ВЫ НЕ ЗАБЫЛИ ВЕЛИКОГО ХЕЙНТЬЕ?

А ведь этот изумительный голландский мальчик пел и на африкаанс!



Heintje – Хейнтье
(Хендрик Теодор Симмонс, р. 1955)

«Южная Африка, страсть моя…»

Южная Африка, страсть моя,
Нет на земле без тебя житья
Африка, не томи –
Сердце мое возьми

Южная Африка, страсть моя,
Нет на земле без тебя житья
Как же ты хороша
Так и поет душа

Не старайся, ни в какой дали –
Не отышешь ты такой земли,
Потому, пускай пройдут года,
Но вернусь я сюда!

Здесь зимы не ощущаешь ты
И цветут здесь круглый год цветы
Здешним воздухом весь век дыша
Исцеляется душа!

Южная Африка, страсть моя,
Нет на земле без тебя житья
Африка, не томи –
Сердце мое возьми

Южная Африка, страсть моя,
Нет на земле без тебя житья
Сердцем, душой, судьбой
Я навсегда с тобой

Не старайся, ни в какой дали –
Не отышешь ты такой земли,
Здешним воздухом весь век дыша
Исцеляется душа!

Здесь зимы не ощущаешь ты
И цветут здесь круглый год цветы
Здешним воздухом весь век дыша
Исцеляется душа!

Южная Африка, страсть моя
Нет на земле без тебя житья
Африка, не томи –
Сердце мое возьми

Южная Африка, страсть моя
Нет на земле без тебя житья
Сердцем, душой, судьбой
Я навсегда с тобой

Южная Африка, страсть моя
Нет на земле без тебя житья
Африка, не томи –
Сердце мое возьми

Южная Африка, страсть моя
Нет на земле без тебя житья
Сердцем, душой, судьбой
Я навсегда с тобой

Collapse )