Вы читаете witkowsky

 

Евгений Витковский - ДВЕНАДЦАТАЯ КНИГА

About ДВЕНАДЦАТАЯ КНИГА

Previous Entry ДВЕНАДЦАТАЯ КНИГА 5 фев, 2009 @ 15:04 Next Entry
… и, кстати, какая-то там по счету запись в этом журнале. Даром, что пишу редко – но только если есть, что сказать. На этот раз – есть.
Издательство “Водолей Publishers” только что выпустило в свет двенадцатый том серии «Серебряный Век: Паралипоменон»:

Марк Тарловский. Молчаливый полет. Стихотворения. Поэма. М. 2009, Составление Е. Витковского и Вл. Резвого. Послесловие и комментарии Е. Витковского и Вл. Резвого. 672 с. Издание осуществлено совместно с Российским государственным архивом литературы и искусства

Небольшой отрывок из предисловия:




ПОД КОПИРКУ СУДЬБЫ

В последние годы всё чаще приходится иметь дело с поэтами, забытыми «не просто так»: создается впечатление, что многих забыли намеренно. Но если и речи нет о том, чтобы грязный рассказ Катаева начала 1950-х годов мог чем-то повредить нынче уже всемирной славе Волошина, или мерзость, сказанная Маяковским незадолго до самоубийства, нанесла ущерб еще более несомненной славе Цветаевой, то над многими писателями, похоже, «казнь забвением» пусть отчасти, но всё же состоялась.
Во многом это относится к виртуозу русского стиха Марку Тарловскому. <…> Перебираясь вместе с родителями в 1922 году в Москву, Тарловский довольно тщательно разобрал свой архив: то, что казалось ему «доброкачественным», обработал и отчасти пустил в печать (тогда был НЭП – это еще представлялось возможным), прочее же уничтожил. Среди его друзей были десятки писателей, чьи имена сияют теперь в литературе как звезды если не первой, то второй величины – от Багрицкого, Олеши и ниже. Между тем жизнь всё время аккуратно старалась задвинуть в тень этих имен имя самого Тарловского. Не хочется и вспоминать те причины, по которым его стихи за три с лишком десятилетия так и не удавалось издать: сперва говорили, что он «сидел», потом – что «слишком мало сидел» (откуда эта легенда, о которой пишет М. Л. Гаспаров?), потом – что «вовсе не сидел, а у нас очередь из тех, кто сидел»; хочется вспомнить и такой аргумент, как «не стóит, не надо: с Тарковским будут путать, а тут имидж нельзя менять, релевантность упадет…». В XXI веке на смену таким аргументам пришел последний: «издавайте сами, у нас наконец-то полный Бродский (вариант: «Набоков») выходит».<…>
Согласно документам, с 26 июля 1923 Марк Тарловский – сотрудник Моск. отдела киевской газ. «Пролетарская Правда»; август 1923 – корреспондент «Огонька», с 3 апреля (здесь появляются первые московские, еще очень незначительные его публикации); с 10 сентября 1923 он – постоянный сотрудник вечерней газеты «Трудовая Копейка»; с 17 марта 1924 – постоянный сотрудник газеты «Вечерняя Москва». В литературу (по крайней мере – в журналистику) двадцати-с-небольшим-летний поэт в Москве как будто вживается. Но чем была коммунальная Москва тех лет – мы знаем по очеркам Михаила Булгакова и Сигизмунда Кржижановского, природных киевлян. А ведь одесситам, с их привычкой к южному солнцу, московский климат казался еще суровей. И не только климат. Конечно, Тарловский продолжал учебу, переведясь из Одесского Института Народного Образования в 1923 году на Отделение Литературы и Языка Факультета Общественных Наук 1-го Московского Государственного Университета (именно перевелся, а не поступил в МГУ, как принято обозначать в биографиях поэта); в 1924 году он университет окончил. Короче говоря, судьба его складывалась как будто удачно. Увы, неудачной была не судьба Тарловского – неудачной была судьба России, стремительно менявшей все мыслимые и немыслимые названия. Как писала в эти годы (в эмиграции) Марина Цветаева. «И дальше – Быт. Тяжелое слово. Почти как бык» (цит. по статье Г. Иванова «Почтовый ящик». 1923, № 4. Берлин) – как видим, даты сходятся). В стране была разруха (о причинах ее Булгаков в «Собачьем сердце» все сказал). Отдельными квартирами похвастаться в те годы могли разве что вымышленные профессора Преображенские (читай – Вороновы, а Самуил Воронов жил в те годы во Франции) <…>
Ну, не дают печататься поэту как поэту – займемся переводами. Благо Максим Горький со товарищи уже придумал “многонациональную” советскую литературу. Однако времена были еще загадочные: у поэта-переводчика, действительно знавшего язык «имперской окраины», были некоторые преимущества. С детства легко ловивший языки Тарловский, сдавший экзамены по польскому и французскому, поехал в 1930 году в Фергану преподавать русский и учить узбекский; следом легко освоил казахский и киргизский, языки весьма близкие. Знание же двух-трех тюркских языков делает человека потенциальным носителем и всех остальных, не мешали бы работать. Но разве что узбекская литература могла быть зачислена в древние с полным основанием, у восточных ее соседей классика была одна – эпическая, устная (особенно в Киргизии). Кстати, уже в 1930 году Тарловский побывал в Казахстане, через десятилетие не только давшем ему приют, но, видимо, спасшим ему жизнь.
Добился Тарловский небольших денег и большой, нечеловеческой зависти псевдоколлег “по цеху”, никаких языков, даже родного, толком не знавших. Тарловскому работать мешали изо всех сил. Документы бережно хранят имена тех, кто затеял эту травлю. И не всех хочется называть. Однако же Вольтера современники Тарловского не очень любили и едва ли читали с охотой, а то знали бы его фразу: “К живым следует относиться доброжелательно, о мертвых же нужно говорить только правду”. Все мы, как и они, однажды сменяем первое состояние на второе – и надо помнить, что правда, не ровен час, может быть сказана.
Часто цитируется реплика, брошенная Тарловским Алексею Суркову на “производственном совещании РАПП’а от 20 апреля 1932 года: «Тов. Сурков, когда говорил о вступительном стихотворении к книге “Бумеранг”, сказал: “Не надо ли искать в буквах “н” и “г” намека на инициалы одиозного поэта?” Думаю, что это передержка, метафизика, метод, недостойный пролетарского критика. Если бы я назвал книгу иначе – “Лязг”, “Мозг”, “Вдрызг”, то, может быть, сказали бы, что это – Зинаида Гиппиус». В подобной глоссолалии можно далеко пойти (в названии «Гвалт», или, скажем, «Болт» легче легкого увидеть инициалы Льва Троцкого), но Тарловский оказался остроумнее и гибче, чем ожидали его недруги: на книге 1935 года «Рождение родины» издательским редактором обозначился именно Сурков. Едва ли он боялся Тарловского, но кадры высокой квалификации полагалось беречь (не зря же некто узнавал у Пастернака – «Мастер» Мандельштам или нет: советская власть никогда не чувствовала себя столь неколебимой, чтобы разбрасываться своими воспевателями). Сурков-то знал, что доводить дело до ареста затравленного писателя – верный путь к тому, чтобы самому пройти по тому же делу (а сам он мастером не был никогда). Этого не знали другие, кто готов был разорвать Тарловского на части: ни тов. Авербах (расстрелянный в 1939 «Латунский» из «Мастера и Маргариты»), ни тов. Селивановский (еще один «Латунский»), расстрелянный годом раньше. Погубило обоих излишнее рвение: откуда теперь знать, кто писал на них доносы, стремясь опередить уже написанные ими самими доносы на «оппонентов»?
РАПП обвинил за стихотворение «Фергана» еврея Тарловского… в великодержавном шовинизме, а уж заодно и в том, что «НГ» (в заголовке «Бумеранг» – не иначе как инициалы Николая Гумилева. Но человек, чья юность прошла в Одессе, не лезет за словом в карман. Быть может, зал и не заметил ответной фразы Тарловского, брошенной им Суркову: «Наконец, Сурков не был прав потому еще, что брал «н» и «г» раздельно. В Узбекистане эти «н» и «г» – слитны, и никак не разделяются». Еврей вернул вполне русскому Суркову… точно такое же обвинение в шовинизме, и обосновал его.. При желании, кто надо – тот сделал бы выводы. Сурков сделал: подумал о себе.
Сурков был осторожен. Он знал, как широко печатается Тарловский-переводчик, как верно выбираются им для перевода идеологически правильные произведения, может быть, даже знал, что у Тарловского уже готовится договор на авторскую антологию «Поэты Сталинской эпохи». Антология, к счастью, не вышла в свет, к счастью же, рукопись ее уцелела и дает возможность, к примеру, расшифровать загадочный раздел переводов из книги Тарловского «Рождение родины», где не все имена поэтов проставлены, но лишь указано – с какого языка. Шесть стихотворений лишились указания на своих вполне известных авторов. И ведь среди них был уже весьма знаменитые к этому времени Гафур Гулям и Уйгун, да и прочих слава не обидела. Поскольку мы не воспроизводим этот раздел, то воспроизводим его содержание, указывая то, что опущено в сборнике, в квадратных скобках:

Сто тридцать седьмой (Из Яна Пулавы) [с немецкого]
Поэту (С якутского) [Одуор Моруо]
Калым (С татарского) [Ахмед Ерикеев]
Курак (С таджикского) [Рагим-Задэ]
Вечер (Из С. Чиковани) [с грузинского]
Звезды (Из Сулеймана Рустам-Заде) [с тюркского]
Алазанский хлопок (С грузинского) [С. Чиковани]
Туркестано-Сибирский путь (С узбекского) [Гафур Гулям]
Джантемир (С узбекского) [Уйгун]
Страна победителей (Из Тувфата Янаби [Калимуллин]) [с башкирского]

Вот они, «поэты сталинской эпохи». Современный нам критик заявил, что –
«…Половину “Рождения Родины” составляют “переводы”. Беру обозначение жанра в кавычки, потому что большинство этих вещей подозрительно смахивает на мистификации. Ну, хотя бы тем, что они… анонимны: в подзаголовке просто указано “с якутского”, “с татарского” или “с узбекского” <…> Расчет Тарловского строился, вероятно, на том, что в пору официально поощряемого увлечения культурным строительством многонационального “союза нерушимого” на такую мелочь едва ли кто обратит внимание. И можно, ничем не рискуя, приписать строчки:
В глубинах грез ты, как безглазый крот,
Глядел на жизненный круговорот, —
безымянному якуту, который сроду кротов не видал…»
Но якут, как мы видим, отнюдь не был безымянным. Одуор Моруо, он же Илиадор Дмитриевич Тимофеев, в 1930–1931 годах выпустил в соавторстве с Георгием Устиновичем Гермогеновым-Эргис первый самоучитель якутского языка. Если он и не видел живого крота, то, надо полагать, как филолог знал, что это за животное. Да и многие ли в наши-то времена видели крота? Для того чтобы упомянуть его в поэзии, это совершенно не является условием.
Всё на свете вероятно, даже невероятное. Тарловский в своем стихотворении о Марксе назвал главного героя «старым кротом». Но его не посадили (ни на полдня), а в «Рождения родины» Сурков стихотворение попросту не допустил (как до него Багрицкий в «Бумеранг»). Он-то знал, чем кончаются попытки бежать впереди паровоза, потому и прожил чуть не 84 года, не то что Сталина – даже Брежнева пережив на восемь месяцев.
Однако автор «Иронического сада», а чуть позже – пусть урезанного (кто об этом знал?), но всё же достаточно сильного «Бумеранга», твердо решил жить литературным трудом и проявлял неординарную смекалку, изыскивая способы публикации собственных произведений, иной раз немыслимых в советской печати в отрыве от создаваемого контекста.
Характерна в этом отношении история с книгой «В созвездии дельфина». Договор с издательством «Федерация» датирован 17 марта 1932. А «Литературная газета», видимо, в курсе издательских, тем более литературных дел, как водится с ней и поныне, не была. 23 апреля 1932 в ней появился отчет о приснопамятном «заседании», который стоит процитировать (слишком забывчивы становятся нынешние поколения, приходится повторять снова и снова):
«В утреннем заседании 20 апреля с реакционной речью выступил Марк Тарловский, отрекомендовавший себя “лингвистом” и с “лингвистической” точки зрения подошедший к вопросам классовой борьбы в поэзии.
С отповедью выступлению Тарловского выступил от имени президиума тов. Селивановский, сказавший, между прочим, следующее: “У нас есть друзья. Но у нас есть и враги. Я думаю, что всем своим сегодняшним выступлением, как и всем своим творчеством, Марк Тарловский показал, что он принадлежит к последней категории».
Стойкому бухаринцу тов. Селивановскому его прямота обошлась дорого – через шесть лет он был расстрелян. За что? А за то, что был стойким бухаринцем. Хорошо изучивший нравы восточных деспотов Тарловский знал, что в стране не бывает больше одного падишаха. Поэтому 8 мая 1934 Тарловский подал в Гослитиздат, на имя А. П. Рябининой (оставившей по себе в издательстве добрую, без кавычек, память) заявку на книгу «Поэты сталинской эпохи».
К счастью, судьба шлепала свои приговоры под копирку: заявки и договора шли, даже деньги по ним выплачивались, а книги… не выходили. Книга «В созвездии дельфина» сохранилась в виде машинописи. В архиве Тарловского лежали черновики какого-то стихотворения, содержавшего прямой монолог дельфина. И ни одного чистовика. Более того, по черновикам никак не удавалось восстановить, какой же вариант ключевой строки стихотворения – фразы, бросаемой дельфином автору – должен остаться последним. Поначалу как будто должно было стоять:
«Ты двести страниц написал под копирку»
Но страниц (в книге) было то ли куда меньше, то ли куда больше. Только сквозной просмотр всего архива Тарловского выявил затесавшуюся среди совсем не художественных материалов книгу «В созвездии дельфина»: книгу о дельфиньих промыслах Черного моря, о заготовке дельфиньего мяса, дельфиньего жира; нашим современникам, привыкшим смотреть на дельфинов как на приматов моря, чей промысел давно запрещен и соблюдается даже не особо свободолюбивыми режимами, эта книга всё равно что кулинарное пособие антропофага. Однако и ее Тарловский набил стихами о Черном море («Керченские косы», «Ираклийский треугольник» и т. д.). И вот здесь-то и отыскалось стихотворение «В ночном забытьи, у виска набухая…». Лучше бы не отыскивался, но что есть, то есть. И есть последний вариант загадочной строки – столь же чудовищный, как и вся книга:
«Ты новую книгу пропел под копирку»
«Пение под копирку» – это ли не символ советской поэзии с конца 1920-х по конец 1980-х? Тут лучше опустить занавес. Но стихи приходится опубликовать. В конце концов, современная наука довольно убедительно доказала, что наши предки-кроманьонцы не просто истребили, а именно съели всю населявшую Европы расу своих дальних генетических родственников, неандертальцев. С дельфинами, само собой, еще недавно и вовсе не церемонились.
…Одна за другой рушились в корзину затеянные Тарловским авторские книги: вслед за «Дельфином» – предпринятое в 1933 году в Библиотеке «Огонька» избранное «Из трех книг» (сохранился состав), «Поэты сталинской эпохи» (можно даже издать, да только желания никакого); чудом вышло «Рождение родины» (1935), где несколько замечательных стихотворений прежних лет – прежде всего ныне хрестоматийный «Ираклийский треугольник» – всё же появилось; однако уже следующая попытка – издание четвертой книги стихотворений, «Борение иронии», была обречена.
Об этой действительно не сохранившейся книге надо сказать отдельно. Никто и не подозревал о таком замысле, пока не всплыло письмо от 28 XI 1935 – собственно, официальная заявка, – направленное Тарловским в Гослитиздат на имя «тов. Н. Г. Плиско». Первую часть письма необходимо процитировать целиком:
«Прошу включить в план ближайшего квартала новый сборник моих стихов. Сборник состоит из 45 лирических стихотворений и одной поэмы. Лирика его посвящена не столько темам, сколько проблемам (см. примечания в скобках к нижеприведенному списку); в поэме рассказывается о годах моей юности и о моих тогдашних друзьях (главным образом, о Багрицком). Это – скорее стихотворные мемуары. К ним – небольшой комментарий в прозе.
Объем сборника – 3 (три) тысячи стихотворных строк. Наполовину он написан в нынешнем, 1935-м, году (поэма и кое-что из лирики); на четверть – в 1932–34 гг., и на четверть – в предыдущие годы.
Название сборника – «Борение иронии». В отличие от моей последней книги, почти целиком составленной из публицистических стихов и переводов, в сборнике «Борение иронии» нет ни того, ни другого. В нем нет ни одной вещи, которая была бы напечатана в одном из моих предыдущих сборников («Иронический сад», «Бумеранг» и «Рождение родины»)».
Дальше следует подробный список всех стихотворений, которые предполагалось включить в книгу. Две трети из них так или иначе разысканы и опознаны; видимо, еще несколько разысканы, но не поддаются идентификации из-за смены названий. Почти все читатель найдет в нашем издании. Утраченные 10–15 стихотворений – неизбежный результат отсутствия интереса к хранению того, что никто не намерен публиковать. Эпохе было не до Тарловского. Он еще хоть выжить сумел. Но не дожил до «нужных» времен, не смог позаботиться о себе, а поскольку судьба его не была ни «маяковскоцентрична», ни «мандельштамоцентрична» (список можно продолжить, но лишь имен на десять-пятнадцать – «пропущенные страницы» литературоведение и издательства стали замечать совсем недавно), он не интересовал практически никого. <…>
Вернемся в середину 1930-х. Дать сожрать себя живьем Тарловский не хотел – и не дал. Оценив возможности развивающихся республик советской Средней Азии, он решил ориентироваться на Казахстан. В 1935, 1936, 1938, 1939 он посещал республику, основательно занимался изучением казахского языка. Он совершенно добросовестно и полностью перевел эпические поэмы «Кобланды-батыр» (отд. изд. – Алма-Ата, 1936), «Кыз-Жибек», «Козы-Корпеш и Баян-Сулу» (всего около 8.000 строк). Наконец кто-то в верхах, оценив колоссальное версификационное искусство Тарловского, сотворил то, что не назовешь (перефразируя Кольриджа) иначе как «чудовищное чудо»: сперва Тарловский оказался всего лишь одним из множества хороших, но отчаянно одинаковых переводчиков бессмертного, как Кощей Бессмертный, акына Джамбула: в 1938 году Тарловский принимал участие в чем-то невообразимом: в «праздновании 75-летия творческой деятельности народного акына Джамбула». Но то сперва.
Джамбула переводили многие. И многие переводы опубликованы без подписей: то ли переводчик угодил в места не столь отдаленные (а то и в мир иной), то ли слишком много народа артельным методом ваяло, скажем, бесконечную «Балладу о железном наркоме Ежове». Но вот уже ни Селивановского, ни Авербаха, ни даже самого наркома Ежова нет на свете… а Кощей-то бессмертен, Кощею нужен переводчик. Штатный. Главный.
И куда было П. Кузнецову, К. Алтайскому и прочим мастеровым невысокой квалификации до Тарловского?
Видимо, кто-то оценил пластику и мастерство его, деликатно говоря, «переложений» (не следует забывать, что подстрочник Тарловскому не требовался – ни в каком смысле). Всегда отточенный стих с глубокими и полными рифмами, при опорных согласных – французский Парнас, да и только, сущий Леконт де Джамбул. Начинается война? Чем не повод для Кощея Бессмертного запеть в полный голос? В итоге в 1941–1943 годах Тарловский, ни много, ни мало, занимал должность русского секретаря «Народного Акына» Джамбула. В неопубликованной автобиографии Тарловский скромно записал: «Перевел на русский язык большую часть песен Джамбула периода Великой Отечественной войны (30 из 35-ти), в том числе – «Ленинградцы, дети мои!», «Москва», «В новогодний торжественный час», «Советским гвардейцам», «Песня весны», «Сказание о большевистской правде»…
Так и хочется процитировать знаменитую многостраничную поэму «Ленинградцы, дети мои» – похоже, Тарловский действительно (следуя грядущим заветам Ивана Кашкина) переводил не то, что автор сказал, а то, что хотел сказать, причем более чем вероятно, что поначалу Акын Кощей вообще ничего не сказал, но Тарловский сумел выбрать правильную идеологическую линию, а другие секретари Кощея (уже не русские, а казахские, и они известны по именам) восстановили невоплощенную мысль Бессмертного, и диада «поэт-переводчик» породила то, что существует теперь: хорошо (читай: чудовищно) по-русски, замечательно (читай: кошмарно) по-казахски, но отрицать высокие художественные достоинства этого ужаса невозможно: «Не затем я на свете жил, / Чтоб разбойничий чуять смрад; / Не затем вам, братья, служил, / Чтоб забрался ползучий гад / В город сказочный, в город-сад; / Не затем к себе Ленинград / Взор Джамбула приворожил! / А затем я на свете жил, / Чтобы сброд фашистских громил, / Не успев отпрянуть назад, / Волчьи кости свои сложил / У священных ваших оград». И в самом деле, кому и петь о костях, как не Кощею Бессмертному?
Однако в 1943 году Джамбул стал совсем плох, и стало ясно – долго не протянет. 1 октября от «должности» Тарловский был освобожден – и мигом отступил на подготовленную линию обороны: теперь он держал путь в Бурятию, взыскуя договора на эпос «Гэсер» и прочие переводы бурятской поэзии. Здесь у него дело пошло хуже: насквозь пронизанная буддизмом культура Бурятии буквально ни в чем не сходилась с привычной Средней Азией. Одного Джамбула не миновать, а двум, конечно, не бывать. <…>
Кончился век, кончилось тысячелетие, кончилась советская власть; наконец, что совсем невероятно, даже Кощей Бессмертный (Джамбул) с большим трудом сумел умереть. Данное издание поэтических произведений Марка Тарловского – исполнение нашего обещания сберечь наследство, а не держать его недоступным в сейфе.
Да, было и то, что писались книги о спасении советского народа от недоедания с помощью введения в его рацион огромного объема дельфинопродуктов.
Да, была широкомасштабная джамбулизация всей страны плюс химизация и многое другое, столь же никому не нужное.
И было много всего такого, от чего остались только слова.
Однако это были отнюдь не пустые слова, и Марк Тарловский умел расставить их в лучшем порядке – как мало кто другой.
Вечная память поэту, и вечное ему прощение.

Евгений Витковский
Владислав Резвый
Оставить комментарий
[User Picture Icon]
From:burrru
Date:Февраль, 5, 2009 12:31 (UTC)

off

(Link)
На всякий случай, хотел бы уточнить - Вы получили мой текст?
[User Picture Icon]
From:witkowsky
Date:Февраль, 5, 2009 12:49 (UTC)

Re: off

(Link)
Получил, но решаю не я. Пока переждите.
[User Picture Icon]
From:burrru
Date:Февраль, 5, 2009 18:32 (UTC)

Re: off

(Link)
Я не спешу. Просто, Ваше мнение было бы интересно узнать.
(Удалённый комментарий)
[User Picture Icon]
From:witkowsky
Date:Февраль, 5, 2009 13:00 (UTC)

Re: Не в тему. Про Бориса Филиппова и Андрея Егунова.

(Link)
Там говорят о том, чего не знают совершенно. Я переписывался с Филипповым в 1978-1991 году. Находившийся в Новгороде Филистинский (Филиппов) сотрудничал с испанской "голубой дивизией", почему ему никогда и не предъявлялись обвинения. Нюрнбернгского процесса над режимом Франко вроде бы не было, или был, но мне не не сообщали?
Права для публикации Филиппова в моей четырехтомной антологии эмигрантской поэзии "Мы жили тогда на планете другой" М.1994, т.3, с. 115-125 я получал у него самого, позже их подтвердила Евгения Жиглевич, его вдова.
Все письма целы. Прозаик он хороший, поэт средний, литературовед сильно полоумный. Но американцы потому ему деньги и доверяли на издание Мандельштама, Клюева и Оруэлла, что знали - ни с НКВД, ни с немцами не сотрудничал.
From:ex_oleg_jur
Date:Февраль, 5, 2009 13:42 (UTC)

Re: Не в тему. Про Бориса Филиппова и Андрея Егунова.

(Link)
Мне, в целом, Филиппов совершенно безразличен (в отличие от Егунова), но последний аргумент Ваш представляется мне крайне сомнительным — американцы, особенно в 50-60 гг., совершенно не чурались никаких не то что "сотрудничавших", но и прямых сотрудников, в том числе и патентованных военных преступников. И не только в "полезных областях", вроде науки или шпионажа, но и во вполне "идеологических" (вроде радиостанций — "Свободу", кажется, только в 80 гг. более или менее почистили). Нужно примеры приводить? Думаю, не нужно.

Скажите, пожалуйста, когда (и где) будет Тарловский в Петербурге? К лету будет? Мы может быть, приедем.

В любом случае, поздравляю!

[User Picture Icon]
From:witkowsky
Date:Февраль, 5, 2009 14:21 (UTC)

Re: Не в тему. Про Бориса Филиппова и Андрея Егунова.

(Link)
Повторяю, Филистинского я знал (хотя пару анекдотов о нем рассказать могу) - и уж от двойного агента типа Кирилла Хенкина или Климова он отличался сильно. Патентованным антикоммунистом - был, так и все. И как для кого, а для меня это и было поводом с ним познакомиться. См. о нем в книге Ивана Толстого о "Докторе Живаго".
Тарловского почти наверняка нигде не будет: нас что-то очень быстро раскупать стали: видимо, снизилось количество новых книг на рынке. А у нас что было, то осталось, скорость та же, и портфель доверху набит.
Но если Тарловский нужен, так скажите. У меня небольшой НЗ есть, хотя такой небольшой, что смотреть уныло.
From:ex_oleg_jur
Date:Февраль, 5, 2009 14:40 (UTC)

Re: Не в тему. Про Бориса Филиппова и Андрея Егунова.

(Link)
Так я же не про Филиппова, я про аргумент.

...Спасибо. Может быть, Тарловский будет нужен. Я еще подумаю слегка.

Насчет "быстро раскупать стали" — так это хорошая новость. Может, тиражи увеличите?
[User Picture Icon]
From:witkowsky
Date:Февраль, 5, 2009 14:49 (UTC)

Re: Не в тему. Про Бориса Филиппова и Андрея Егунова.

(Link)
Деньги нужны на неизданные книги - мы ими как были забиты, так и теперь разве что еще больше стало.
А те, что издаем - пусть разбирают быстрее. Нам за хранение не платить, уже неплохо.
Мы же начисто не коммерческое издательство. Издано - и точка. Не переиздаем даже свое.
From:ex_oleg_jur
Date:Февраль, 5, 2009 14:51 (UTC)

Re: Не в тему. Про Бориса Филиппова и Андрея Егунова.

(Link)
Да, эту-то логику я понимаю. Я Вам сейчас в связи на эмаль напишу.
(Удалённый комментарий)
[User Picture Icon]
From:witkowsky
Date:Февраль, 5, 2009 14:26 (UTC)

Re: Не в тему. Про Бориса Филиппова и Андрея Егунова.

(Link)
Кто бы мне на такую антологиюденьги дал. Лучший прозак второй волны - Нароков, Ржевского оценивать не берусь - он мой хоть и далекий, но родственник, Юрасов-Жабинский - писатель одной книги, а если искать лучшего новеллиста - боюсь, это именно Филиппов.
Не-мифологизированных - двое: Нароков и Филиппов. Увы, меня на все не хватает.
(Удалённый комментарий)
[User Picture Icon]
From:witkowsky
Date:Февраль, 5, 2009 14:29 (UTC)

Re: Юрий Слепухин - прозаик второй волны - репатриант.

(Link)
Были, но немного (тот же Котлин), но для всех это плохо кончилось. Кое-кто приехал после 1990 года. Если мне разрешит родня, я нескоко фамилий назову. А кое-кто и теперь жив.
[User Picture Icon]
From:dkluger
Date:Февраль, 5, 2009 13:27 (UTC)
(Link)
Интересная фигура.
А уж биография литературная - фантасмагорическая.
[User Picture Icon]
From:witkowsky
Date:Февраль, 5, 2009 14:54 (UTC)
(Link)
Даниэль, биография - в книге. Это я так, огрызочек дал.
Смешно, но его не печатали сперва за то, что "сидел", потом за то, что "сидел мало".
Между тем он не сидел совсем. Кто пустил свист насчет "сидел" - понять невозможно.
А "Балладу о железном наркоме Ежове" "перевел" вовсе не он, а К. Алтайский. Всплыло попутно.
Вообще там на длинный роман атериала, если о нем писать.
Да где ж время взять?..
[User Picture Icon]
From:dkluger
Date:Февраль, 5, 2009 15:33 (UTC)
(Link)
Даже по "огрызочку" - интересно чрезвычайно.
[User Picture Icon]
From:abursh
Date:Февраль, 5, 2009 16:23 (UTC)
(Link)
Обалденно интересно, и - главное - для меня абсолютно новое имя. на переводчиков Джамбула я как-то не фиксировался никогда.
[User Picture Icon]
From:witkowsky
Date:Февраль, 5, 2009 18:33 (UTC)
(Link)
Аркадий, тут, пожалуй, вопрос иначе: какое отношение к этому делу вообще имеет Джамбул?
...Это я тоже разобрал. Но расскажу отдельным постингом - длинно и на первый взгляд невероятно. К слову, а переводил Тарловский (того же Гюго) очень хорошо. Так именно эти переводы пока лежат в архиве. Мы-то выпустили только собственные стихи Тарловского. Ничего - всего-то тридцать два года работал, из них шесть - вдвоем с сыном.
Итог - почти килограмм-книга.
[User Picture Icon]
From:abursh
Date:Февраль, 5, 2009 19:06 (UTC)
(Link)
Слов нету, Евгений, что ни издание у вас - то попадание. Из того, что мне удалось увидеть - все было исключительно интересно. И почти все ново и незнакомо. Я Вам и "Водолею" больше чем благодарен, я даже не знаю, как назвать то, что Вы делаете, любые слова недостаточно хороши.
[User Picture Icon]
From:myromiets
Date:Февраль, 5, 2009 16:50 (UTC)
(Link)
Это так замечательно, что лучше и быть не может!
Поздравляю!
[User Picture Icon]
From:witkowsky
Date:Февраль, 5, 2009 18:35 (UTC)
(Link)
Лучше быть может. Лучше первой дюжины - первые шесть дюжин.
Ну, а пока - что есть. Лежит на Вашей полке.
[User Picture Icon]
From:a_xuili
Date:Февраль, 5, 2009 17:47 (UTC)
(Link)
поздравляю!
[User Picture Icon]
From:witkowsky
Date:Февраль, 5, 2009 18:34 (UTC)
(Link)
Зело старались...
[User Picture Icon]
From:a_xuili
Date:Февраль, 5, 2009 18:36 (UTC)
(Link)
разумеется. у Вас все книги изумительные.
[User Picture Icon]
From:li_c
Date:Февраль, 5, 2009 18:55 (UTC)
(Link)
Как здорово. Он мне несколько лет назад попался в сети, не помню уже, какими путями, узелок на память завязала, но больше не перечитывала. Спасибо. Но хотя бы в Ленинке будет экземплярчик:)?
[User Picture Icon]
From:witkowsky
Date:Февраль, 6, 2009 08:32 (UTC)
(Link)
Там примерно две трети - по автографам. в Ленинке, думаю, будет, а нет - ну, найдем выход.
[User Picture Icon]
From:vera_benkendorf
Date:Февраль, 5, 2009 19:56 (UTC)
(Link)
Поздравляю! огромная работа. Спасибо Вам, за то, что вы делаете.
А где можно найти книгу? (ОЧЕНЬ хочется, то что читала у Тарловского, довольно близко... А "Жемчуг", так уж как-то вышло, стал чуть ли не первым мною прочитанным венком сонетов...)
[User Picture Icon]
From:witkowsky
Date:Февраль, 6, 2009 08:34 (UTC)
(Link)
На худо конец, если останусь без без экземпляров, для "Век перевода" я обычно решаю так: высылаю pdf.
(Оставить комментарий)
Top of Page Разработано LiveJournal.com